— Мы должны следить за ним, — сказал я.
— Следить — да. Вмешиваться — нет, — ответила Смерть. — По крайней мере, не сразу. Люцифер должен пройти этот путь сам. Это часть его эволюции, даже если он сам этого не понимает.
— А что, если он создаст что-то, что угрожает основному Творению?
Смерть долго размышляла над этим вопросом:
— Тогда мы остановим его. Но я не думаю, что это произойдёт. Несмотря на всю свою мятежность, Люцифер не разрушитель. Он создатель. Его альтернативное Творение будет отражением его природы — сложным, противоречивым, но не злобным.
— Ты так в этом уверена?
— Я видела его сердце сегодня, Михаил. В момент, когда он согласился встретиться с Матерью и Отцом, когда он рисковал всем ради возможности истины. — Она встала, отряхивая с себя пыль несуществующего пола. — Люцифер может быть многим, но он не зло. Он просто… другой.
Мы начали готовиться к уходу из нашего карманного измерения. Совет Бесконечных закончился, решения были приняты, пути выбраны. Но прежде чем мы покинули это место, я ещё раз посмотрел в направлении, где исчез Люцифер.
— Диди, — сказал я задумчиво, — а что, если мы ошибаемся? Что, если его мотивы действительно чисты, а мы просто проецируем на него собственные страхи?
— Тогда он создаст нечто удивительное, — ответила она. — И нам останется только радоваться за него. Но, Михаил… — Она положила руку мне на плечо. — Даже если его мотивы чисты, это не означает, что его методы будут безопасными. Люцифер всегда играл по высоким ставкам.
— И всегда был готов заплатить цену за свои убеждения, — добавил я.
— Именно. Вопрос в том, готов ли он позволить другим заплатить эту цену вместе с ним.
С этими словами мы покинули карманное измерение, возвращаясь каждый к своим обязанностям. Но теперь эти обязанности были окрашены новым пониманием. Эволюция началась, и каждый из нас должен был найти своё место в изменяющейся реальности.
Мне предстояло стать проводником изменений, помочь основному Творению адаптироваться к новым условиям. Смерти — научиться работать с новыми формами перехода, которые принесёт эволюция.
А Люцифер… Люцифер отправился создавать свой собственный мир, где правила будут написаны его рукой, а эволюция пойдёт по пути, который он сочтёт правильным.
Я мог только надеяться, что, когда наши пути пересекутся снова — а они обязательно пересекутся — мы всё ещё сможем узнать друг друга. И что то, что создаст мой брат в своём изгнании, станет дополнением к существующей реальности, а не угрозой для неё.
Но пока что мне оставалось только ждать и готовиться к тому будущему, которое мы все помогли выбрать. Будущему, полному возможностей и опасностей, надежд и страхов.
Будущему, где даже бессмертные боги должны были учиться расти.
Я стоял в тени между высокими зданиями, наблюдая за разворачивающейся передо мной сценой. Город погрузился в ночь, и на его улицах началось представление, которое привлекло моё внимание при прибытии в этот мир.
По крышам скользила тёмная фигура — человек в костюме летучей мыши. Его движения были точными, отточенными, каждый прыжок рассчитан до сантиметра. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от него железную решимость, граничащую с одержимостью. Этот смертный посвятил себя своей миссии так полно, что почти утратил человечность.
А потом раздался смех.
Высокий, пронзительный, безумный смех заставил меня насторожиться. Не звуком от смертного — от чего-то знакомого, что таилось в его глубине. Из тени выступила фигура в ярком фиолетовом костюме с выбеленным лицом и зелёными волосами. Безумный человек, от которого веяло чем-то до боли знакомым, чем-то древним и первобытным.
Началась их игра. Человек в костюме летучей мыши преследовал смеющегося безумца по крышам и переулкам. Порядок гонялся за хаосом, методичность пыталась поймать непредсказуемость. Они обменивались ударами, словами, взглядами полными взаимного понимания и ненависти.
Я наблюдал, заворожённый этим танцем противоположностей. Здесь, в этом мрачном городе, разыгрывалась вечная история — борьба между силами, которые не могут существовать друг без друга. Историю стара как первые миры.
Битва подходила к концу. Безумец, оказался хитрее. Взрыв какого-то газа, дымовая завеса, и он исчезает в лабиринте улиц, его смех эхом разносится в ночи. Человек в костюме летучей мыши остался стоять на крыше, сжав кулаки в бессильной ярости.