— И Джокер?
Её лицо помрачнело:
— Джокер… он часть моей эволюции. Тёмная часть, которую я должна принять и интегрировать, а не бороться с ней. — Она посмотрела в направлении, где исчез безумный клоун. — Он показал мне, что разрушение тоже может быть формой творчества. Болезненной, ужасной, но всё же творчества.
— Это опасный путь.
— Любая эволюция опасна. — Она пожала плечами, и её платье замерцало новыми красками. — Но знаешь, что? Я устала бояться себя. Устала прятаться от собственной силы.
— Что ты собираешься делать?
— Для начала… попрощаюсь с ним. С Джокером. — В её голосе была решимость, которой я давно не слышал. — Скажу спасибо за то, что он научил меня не бояться тьмы в себе. И объясню, что пришло время идти дальше.
— А если он не поймёт?
— Он поймёт. — Она улыбнулась печально. — Безумие всегда понимает безумие. Даже когда оно не хочет понимать.
Сумасшествие поднялась в воздух, её тело стало полупрозрачным, готовое раствориться в ночи.
— Михаил?
— Да?
— Спасибо. За то, что пришёл. За то, что не побоялся прикоснуться ко мне. За то, что напомнил мне, что я не одинока.
— Всегда пожалуйста, сестра.
— И Михаил? — Её голос стал тише, почти шёпотом. — Прости меня за то, что заставила тебя нести вину все эти годы. Это было… жестоко.
— Ты уже прощена. Давным-давно.
Она кивнула, но не исчезла. Вместо этого опустилась обратно на крышу, и в её глазах появилось новое выражение — решимость, смешанная со страхом.
— Пойдёшь со мной? — спросила она тихо. — К нему. Я… я не хочу делать это одна.
Я не колебался:
— Конечно.
Мы спустились в лабиринт готэмских улиц, следуя за эхом смеха, который всё ещё отдавался между зданиями. Сумасшествие шла рядом со мной, её платье из пузырей и теней переливалось тревожными цветами. Я чувствовал её напряжение — она готовилась к одному из самых важных разговоров в своей вечной жизни.
Мы нашли Джокера на крыше заброшенной фабрики химикатов. Он сидел на краю, болтая ногами в воздухе, и насвистывал какую-то мелодию. При нашем приближении он обернулся, и его белое лицо расплылось в широкой улыбке. Его глаза загорелись всеми цветами радуги.
— О! Дорогая Дель привела друга! — Он захлопал в ладоши. — Как мило! Позвольте угадать… — Он прищурился, изучая меня. Его глаза окрасились в белый. — Архангел. Нет, не просто архангел. Михаил! Правая рука Всевышнего собственной персоной!
Я промолчал, наблюдая за ним. Даже в безумии в нём чувствовалось острое понимание происходящего.
— Джек, — мягко сказала Сумасшествие, — мне нужно с тобой поговорить.
— Конечно, крошка! — Он подпрыгнул на ноги, с грацией которая не доступна смертным. — Только давай без официальностей. Мы же друзья по безумию, правда?
Она подошла ближе, и я заметил, как воздух вокруг них начал мерцать — два разных типа хаоса встретились в одном пространстве.
— Джек, ты помог мне понять кое-что важное, — начала она. — Ты показал мне, что я не должна бояться тёмной стороны своей природы.
— Естественно! — Джокер развёл руками. — Тьма — это весело! Тьма честна! Тьма не притворяется, что мир имеет смысл!
— Но теперь пришло время идти дальше.
Улыбка на лице Джокера дрогнула, стала менее искренней:
— Дальше? А что может быть дальше безумия, дорогуша?
— Принятие. — Сумасшествие протянула к нему руку. — Интеграция. Я больше не хочу быть просто хаосом или просто разрушением. Я хочу быть… всем, чем могу быть.
Джокер посмотрел на её протянутую руку, затем на меня. В его глазах мелькнуло что-то, что можно было бы назвать болью, если бы не его природа.
— А-а-а, понимаю, — протянул он. — Семейная терапия! Большой брат пришёл забрать сестричку домой, верно?
— Дель принимает решение сама, — спокойно сказал я.
— Конечно, конечно! — Джокер засмеялся, но в смехе слышались фальшивые нотки. — И что же, наши маленькие игры закончились? Больше никаких танцев на грани хаоса?
Сумасшествие покачала головой: