Я посмотрел через дорогу, где Диди стояла, прислонившись к фонарному столбу. Она наблюдала за нами с выражением заинтересованного любопытства, как будто смотрела увлекательный фильм, финал которого знала только она.
— А что, если я скажу, что есть другой путь?
Эмма подняла голову, в её глазах мелькнула искорка надежды.
— Какой?
— Расскажите мне о своей работе. О том, что вы делали в больнице.
— Я… я работала в детском отделении онкологии. — Её голос дрожал. — Ухаживала за маленькими пациентами, помогала им справляться со страхом, объясняла родителям процедуры…
— Вы спасали жизни.
— Не я. Врачи спасали. Я просто… была рядом.
— Эмма, — я наклонился к ней, — вы не представляете, сколько людей помнят вас с благодарностью. Сколько детей чувствовали себя увереннее, потому что вы держали их за руку во время процедур. Сколько родителей нашли силы продолжать борьбу, потому что вы им объяснили, что происходит с их ребёнком.
— Но это моя работа была…
— Нет. Ваша работа была вводить лекарства и следить за показателями. А то, что вы делали — утешали, поддерживали, дарили надежду — это был ваш выбор. Ваш дар.
Я встал со скамейки и протянул ей руку.
— Пойдёмте со мной.
— Куда?
— Доверьтесь мне. Всего на час.
Эмма колебалась, глядя то на меня, то на банк. Потом медленно взяла мою руку и поднялась.
Мы пошли по улице, я поддерживал её под руку, когда приступы слабости заставляли её остановиться. Диди следовала за нами на расстоянии, иногда исчезая из виду, но я чувствовал её присутствие.
— Куда мы идём? — спросила Эмма, когда мы свернули к больнице.
— К вашим коллегам.
— Но я уволилась две недели назад. Когда поняла, что… что долго не протяну.
— Знаю. Но они скучают по вам.
Мы вошли в больницу через главный вход. Эмма шла неуверенно, явно не понимая, зачем я её привёл сюда. У лифта нас встретила молодая медсестра в голубой форме.
— Эмма! — воскликнула она, бросившись обнимать мою спутницу. — Боже, как хорошо тебя видеть! Как ты?
— Привет, Сара, — Эмма попыталась улыбнуться. — Я… держусь.
— Мы все так по тебе скучаем. Отделение не то же самое без тебя. — Сара взяла её за руки. — А помнишь маленького Джейсона Милера? Того мальчика с лейкемией, который всё время плакал?
— Конечно, помню.
— Он выздоровел! Полная ремиссия! И знаешь, что он сказал маме перед выпиской? Что хочет снова увидеть "ангела Эмму", которая читала ему сказки по ночам.
Глаза Эммы наполнились слезами.
— Он… выздоровел?
— Да! И Софи Кларк тоже. И близнецы Родригес. — Сара сияла. — Эмма, ты не представляешь, сколько детей спрашивают о тебе. Некоторые до сих пор рисуют тебе открытки.
Мы поднялись на четвёртый этаж, в детское онкологическое отделение. Как только Эмма появилась в коридоре, к ней подбежали медсестры, врачи, даже уборщица, которая работала здесь уже двадцать лет.
— Эмма! Наш ангел вернулся!
— Мы так волновались за тебя!
— Дети постоянно спрашивают, когда ты придёшь их навестить!
Я стоял в стороне, наблюдая, как лицо Эммы светлело с каждым объятием, с каждым тёплым словом. Она не просто работала здесь — она была частью семьи, которую сама не подозревала.
— Эмма, — подошла к ней главврач отделения, доктор Женевьева Хартман. — Можно поговорить с тобой наедине?
Они отошли в сторонку. Я слышал каждое слово их разговора, но делал вид, что изучаю детские рисунки на стене.
— Мы знаем о твоём диагнозе, — тихо сказала доктор Хартман. — Сара рассказала. Эмма, я хочу предложить тебе кое-что.
— Если это о работе, то я не могу. Я слишком слаба…
— Не о работе. О наследии. — Доктор взяла её за руку. — Мы хотим создать фонд имени Эммы Картер для помощи семьям детей с онкологическими заболеваниями. На уход, лечение, поддержку. И мы хотим, чтобы ты стала его первым попечителем.
Эмма остолбенела.
— Но я… у меня нет денег…
— У нас есть деньги. Администрация больницы выделила стартовый капитал. Несколько частных спонсоров уже заинтересовались. Нам нужно твоё имя, твоя история, твой опыт. — Доктор Хартман улыбнулась сквозь печаль. — Эмма, ты можешь помочь сотням семей. Даже после… даже когда тебя не станет, твоя помощь продолжится.