Страдание плакала. Я никогда не видел, чтобы она плакала. Тёмные слёзы катились по её белому лицу, каждая капля несла в себе частичку боли этого прощания.
— Это слишком, — прошептала она. — Даже для меня это слишком.
Джор-Эл уложил сына в капсулу. Его руки дрожали, когда он закрывал крышку.
— Ты будешь лучше нас, — сказал он тихо, зная, что младенец не может понять. — На Земле ты станешь богом. Но помни — твоя сила не в твоих способностях. Твоя сила в твоём сердце. В том, что ты выберешь делать с этой силой.
Лара положила руку на стекло капсулы:
— Будь добрым, Кал-Эл. Будь храбрым. Но прежде всего — будь надеждой. Для них и для памяти о нас.
Корабль запустили, когда первые трещины начали расходиться по поверхности планеты. Я наблюдал, смотря наверх, как маленькое судно вырывается из атмосферы Криптона, оставляя за собой след света.
— Он успел, — сказал я.
— Да, — Страдание смотрела на удаляющийся корабль. — Надежда спасена.
На северной станции Зор-Эл запускал свой корабль. Кара кричала, не желая оставлять отца, но капсула уже закрывалась. Я видел в будущем, как корабль стартовал, но траектория была неправильной. Судно попало в волну энергии от разрушающегося ядра и исчезло в складке пространства-времени.
— Она застряла, — прошептала Страдание. — В петле времени. Для неё пройдут мгновения. Для остальной вселенной — десятилетия.
Затем началось.
Планета вздрогнула. Не землетрясение — нечто большее. Сам мир начал разваливаться. Страдание упала на колени, её тёмная фигура содрогалась.
— Это… это… — она не могла говорить.
Я ощутил это тоже. Смерть целого мира — не просто разрушение материи. Умирала сама идея Криптона, все мечты, все надежды, все воспоминания миллиардов существ за тысячи лет. Всё это умирало разом.
Трещины расползлись по всей планете. Лава вырвалась на поверхность. Города начали проваливаться в разверзающиеся бездны. Криптонцы, которые не успели эвакуироваться, смотрели на небо в последний раз.
Джор-Эл и Лара стояли в своей лаборатории, держась за руки. Они наблюдали через окно, как их мир умирает.
— Думаешь, он доберётся? — спросила Лара.
— Да, — ответил Джор-Эл. — Я уверен.
Они поцеловались в последний раз. Мягко, нежно, полные любви, которая переживёт смерть их мира.
Страдание кричала рядом со мной. Не от боли — от переполняющего её страдания миллионов умирающих душ.
Я обнял её, пытаясь дать опору. Её тёмная форма растворялась и собиралась снова, не в силах удержать структуру под таким грузом.
— Это… рождает… Надежду, — прошептала она сквозь крики. — Самое великое страдание… рождает самую яркую надежду. Я вижу… я вижу его будущее. Мальчик в красном плаще. Человек, который будет символом. Он осветит всю галактику.
Ядро планеты достигло критической массы. На секунду всё замерло — последний вдох умирающего мира. Потом Криптон взорвался.
Волна энергии расширилась во всех направлениях. Я видел, как материя превращается в свет, как города испаряются, как сама ткань реальности рвётся под давлением катаклизма.
Маленький корабль с Кал-Элом внутри летел сквозь волну разрушения, его защитные поля едва выдерживали. Но он выдержал. Держался и летел к далёкой голубой точке.
Страдание лежала в моих руках, её форма была почти прозрачной.
— Оно того стоило, — прошептала она. — Всё это страдание… оно родило нечто прекрасное.
— Ты уверена?
— Я видела. В момент взрыва я видела всё его будущее. — Она посмотрела на меня, её глаза были полны слёз и света одновременно. — Он станет величайшим героем, которого когда-либо знала эта вселенная. Не из-за силы. Из-за сердца. Сердца, которое научилось страдать и превратило это страдание в сострадание.
Мы парили в пространстве, где когда-то был Криптон. Теперь здесь было только облако обломков и пыли — всё, что осталось от великой цивилизации.
— А Зод? — спросил я.
— Фантомная Зона выжила. Они все там, заключённые между измерениями. — Страдание медленно собирала свою форму. — Они увидят, как их мир умирает, снова и снова в вечной петле. Это их страдание. И их спасение.