— Прекрасно, — согласился я. — Но твоё вмешательство меняет естественный ход событий.
— Естественный? — Мать рассмеялась, звук был мелодичным и немного грустным. — Михаил, в Творении нет ничего полностью естественного. Всё, что существует, было создано. Отцом и мной. После вами, детьми нашими. Каждое событие — результат чьего-то выбора, чьего-то действия. Нет такого понятия, как нетронутый, естественный ход событий.
Я не мог возразить. Она была права. Даже моя стена была формой вмешательства, изменением того, как должны были развиваться вещи.
— Что именно ты меняешь? — спросил я прямо.
Мать повернулась к одной из нитей, коснулась её. Передо мной развернулось видение.
Земля-1. Централ Сити. Молодой человек в красном костюме бежал быстрее скорости света, пытаясь обогнать волну антиматерии, которая пожирала его мир. Барри Аллен. Флэш. Герой, который уже столько раз спасал свою реальность.
Но в этот раз он проигрывал. Волна была слишком быстрой, слишком мощной. Я видел отчаяние на его лице, понимание, что это конец.
И тогда, в момент, когда он должен был сдаться, что-то изменилось.
Тьма коснулась его. Не поглотила, не заточила. Просто коснулась. И в этом касании было… понимание. Флэш увидел то, чего не видел раньше. Не путь к победе, а принятие поражения как часть процесса. Не как конец, а как переход.
Он замедлился. Остановился. Повернулся лицом к волне антиматерии.
И сделал невозможное. Он слился с волной, стал частью её, перенаправил её энергию. Не остановил полностью, но замедлил достаточно, чтобы другие герои успели эвакуировать людей.
Видение померкло.
— Ты показала ему другой путь, — сказал я.
— Я покажу ему, что поражение может быть трансформацией, не сейчас, но позже — поправила Мать. — Что конец — это не всегда плохо. Иногда конец одного — начало другого.
— Но это его выбор был изменён.
— Нет. Его выбор расширился. — Мать посмотрела на меня. — Михаил, я не заставляю никого делать то, что они не хотят. Я просто показываю возможности, которые скрыты Тьмой. Те пути, которые освещённый Светом разум не видит.
Она коснулась другой нити. Новое видение.
Земля-38. Кара Зор-Эл. Супергёрл. Та самая девочка, которую я видел запускающейся с умирающего Криптона. Теперь взрослая женщина, могущественная, но всё ещё несущая боль потери своего мира.
Она сражалась с тенями антиматерии, защищая беженцев. Но устала. Её силы иссякали. Я видел, как она падает на колени, как надежда покидает её глаза.
И снова Тьма коснулась её. Но не как враг. Как утешение. Как объятие матери, которую она потеряла так давно.
Кара подняла голову. Слёзы текли по её щекам, но в глазах появилось что-то новое. Не ярость, не отчаяние. Принятие. Понимание, что она не одна. Что даже в самой глубокой тьме есть свет — свет её сердца, её воспоминаний, её любви к тем, кого она защищает.
Она встала. Полетела снова. Не потому что должна была. Потому что хотела.
Видение исчезло.
— Ты даёшь им надежду через принятие Тьмы, — понял я.
— Я даю им целостность, — сказала Мать. — Свет прекрасен, Михаил. Но Свет без Тьмы — это неполнота. Герои, которые боятся тьмы в себе, никогда не станут по-настоящему целыми. Я помогаю им принять обе стороны. Свет и Тьму. Силу и слабость. Надежду и отчаяние.
Я молчал, пытаясь переварить услышанное. То, что она говорила, имело смысл. Слишком большой смысл.
— А если они сделают неправильный выбор? — спросил я. — Если твоё вмешательство приведёт к катастрофе?
Мать улыбнулась, грустно и нежно.
— Тогда они научатся жить с последствиями. Разве не в этом суть роста? Ошибаться, падать, подниматься снова. Я не защищаю их от боли, Михаил. Я помогаю им найти смысл в этой боли.
Её слова эхом отзывались в моей голове. Я вспомнил свою встречу со Страданием на Криптоне. Как она говорила о трансформирующей силе боли. Как величайшее страдание рождает величайшую надежду.
Мать делала то же самое. Но в более широком масштабе.
— Судьба в ярости, — сказал я. — Её книга показывает противоречивые варианты будущего. Она не может предсказать, что произойдёт.
— Хорошо, — ответила Мать просто.
— Хорошо?