— Альтернатива, — повторил я тише, — это риск для всего Творения. Я не могу…
— Альтернатива, — поправила Мать, — это возможность. Возможность для них вырасти, выйти за пределы цикла. Стать чем-то большим.
— Ты хочешь освободить их, — понял я.
— Я хочу дать им шанс, — она посмотрела на героев в зале. — Показать путь, который ты никогда не позволял им увидеть. Путь за пределы стены.
Я почувствовал как что-то шевелится в груди. Тревога? Возможно. То, о чём она говорила, было опасно. Невероятно опасно.
— Если они вырвутся из цикла, — сказал я медленно, — если они выйдут за пределы стены, хаос неизбежен.
— Или эволюция, — ответила Мать. — Ты так боишься хаоса, Михаил, что забыл простую истину. Хаос — это не конец. Хаос — это начало. Из хаоса рождается новое. Неожиданное. Прекрасное.
Мы стояли в молчании, два древних существа с диаметрально противоположными взглядами на то, как должно работать Творение. Она видела что-то. Я другое.
В зале голоса поднялись снова. Герои спорили о плане действий. Кто-то предлагал прямую атаку на источник антиматерии. Другие настаивали на эвакуации оставшихся населённых миров. Третьи пытались найти способ остановить волну.
— Нам нужна дополнительная информация, — сказал Бэтмен, его голос прорезал споры. — Монитор оставил какие-то данные? Что-нибудь, что могло бы помочь?
Супермен кивнул.
— Предвестница. Она была помощницей Монитора. Если кто-то знает его планы, это она.
— Где она сейчас? — спросила Чудо-женщина.
— Последние данные показывают, что она на Земле-2, — ответил кто-то, кого я не узнал. Юноша в красно-жёлтом костюме. — Помогает с эвакуацией.
— Тогда мы летим туда, — решил Супермен. — Соберём всю информацию, которую сможем. И найдём способ остановить это.
Герои начали расходиться, готовясь к отъезду. Я наблюдал, как они двигаются с целеустремлённостью людей, которые отказываются сдаваться даже перед лицом неизбежного.
— Храбрые, — прокомментировала Мать. — Или глупые. В их случае не ясно. Грань между этими качествами тонка.
— Храбрые, — согласился я. — Но храбрость не спасёт их от цикла.
— Может быть, — Мать начала двигаться к выходу из зала, я последовал. — Или может быть, их храбрость и есть ключ к разрыву цикла.
Мы покинули Зал Справедливости, переместились снова между мирами. Нити реальностей окружали нас, каждая пульсировала своим ритмом.
— Ты упомянула души и сущности, — сказал я, вспоминая её слова раньше. — Которые не понимают своего положения. О ком ты говорила?
Мать остановилась, повернулась ко мне.
— О Мониторе и Анти-Мониторе. Они существуют миллиарды лет. Сражаются, умирают, возрождаются. Снова и снова. И каждый раз думают, что это первый раз. Что их конфликт уникален, важен, судьбоносен.
Я кивнул. Это была правда, которую я знал, но редко размышлял о ней.
— Они не помнят предыдущие циклы, — продолжила Мать. — Ты стираешь их память при каждом перезапуске. Они играют свои роли, думая, что свободны. Но они марионетки в спектакле, который повторяется бесконечно.
— Это необходимо, — сказал я. — Если бы они помнили, помнили все циклы, это бы сломало их. Тогда они бы вышли за рамки правил.
— Или это бы освободило их, — Мать подошла к одной из нитей, коснулась её. — Михаил, я удивляюсь каждый раз. Удивляюсь тому, как долго это длится. Сколько циклов прошло? Сотни? Тысячи? И ни одна душа в этом секторе не задала правильный вопрос. Не увидела паттерн.
— Потому что я тщательно контролирую процесс, — ответил я без гордости. Просто факт.
— Ты жесток, Михаил, — сказала Мать тихо, но в её голосе не было осуждения. Только констатация. — Жесток в своей приверженности порядку. Готов обречь бесчисленные души на вечное повторение страдания ради стабильности.
Я посмотрел на неё, встретил её взгляд.
— Так и должно быть, — сказал я твёрдо. — Это порядок. Без порядка Творение распадётся. Хаос поглотит всё. Эти жертвы необходимы.
— Жертвы, — повторила Мать. — Ты называешь их жертвами. Но они не выбирали это. Не соглашались. Ты просто решил, что их страдание приемлемо.