Кто-то влюблялся прямо сейчас. Кто-то терял любимого человека. Кто-то рожал. Кто-то умирал. Жизнь во всей её сложности и противоречивости.
И я, существо вне времени, сидел на скамейке и пытался понять, какова моя роль в этом всём.
Открыл глаза.
Передо мной стоял мальчик. Черноволосый. Может быть, восемь лет. Худой, в поношенной одежде. Смотрел на меня большими глазами.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответил я.
— Ты ангел? — спросил мальчик прямо.
Вопрос застал врасплох.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты светишься, — он указал на меня. — Немного. Когда я смотрю боковым зрением. Ты светишься.
Дети. Они иногда видели то, что взрослые не могли. Их восприятие ещё не было ограничено рациональностью и скептицизмом.
— Может быть, — ответил я спокойно. — А ты кто?
— Томми, — он сел рядом со мной на скамейку. — Я гуляю. Не могу спать.
— Твои родители знают, что ты здесь?
— Родитель, — поправил он. — Мама. Она спит. Работает много, всегда устаёт. Я не хочу её будить.
— Понятно.
Мы сидели молча. Томми качал ногами, не доставая до земли.
— Можешь исполнить желание? — спросил он вдруг.
— Какое?
— Хочу, чтобы мама не болела, — сказал он тихо смотря на землю. — Она болеет. Кашляет. Говорит, что всё нормально, но я вижу. Ей плохо. Можешь вылечить её?
Сердце сжалось. Если у меня было сердце в обычном понимании.
Мог бы. Технически. Вылечить его мать было бы тривиально для меня. Коснуться, направить немного энергии, исправить болезнь на клеточном уровне.
Но должен ли был?
Посмотрел на мальчика. В его глазах была надежда. Простая, детская надежда на чудо.
— Томми, — сказал я медленно, — иногда ангелы не могут вмешиваться напрямую. Но они могут… направлять.
— Что это значит?
— Это значит, что я не могу вылечить твою маму сам. Но могу помочь тебе помочь ей. Она ходит к врачу?
Томми покачал головой.
— Говорит, что дорого. Что мы не можем позволить.
— Есть бесплатные клиники, — сказал я. — В городе. Для людей, у которых нет денег. Твоя мама знает о них?
— Не знаю.
Я протянул руку. Материализовал небольшой листок бумаги. Написал адрес и название клиники. Протянул Томми.
— Отдай это маме, — сказал я. — Скажи, что добрый человек в парке дал тебе. Клиника откроется завтра утром. Они помогут ей.
Томми взял листок, посмотрел на него.
— Это правда поможет?
— Да, — пообещал я. — Но ты должен убедить маму пойти. Иногда взрослые упрямые. Не хотят принимать помощь. Но ты должен настаивать. Скажи, что любишь её и хочешь, чтобы она была здорова.
Томми кивнул серьёзно.
— Хорошо. Я скажу.
Он спрыгнул со скамейки, сжимая листок в руке.
— Спасибо, мистер ангел.
— Просто Михаил.
— Спасибо, Михаил.
Мальчик побежал прочь, через парк, обратно к дому. Я наблюдал, пока он не исчез за углом.
Минимальное вмешательство. Не вылечил напрямую. Просто дал информацию. Направил. Остальное зависело от них. От мальчика и его матери.
Это было правильно. Балансом между действием и бездействием.
Встал со скамейки и продолжил идти.
Рассвет застал меня у берега океана. Добрался до пляжа где-то на окраине города. Песок был холодным под ногами, волны мягко накатывали на берег омывая мои ноги.
Солнце начало подниматься над горизонтом. Золотые и оранжевые полосы окрасили небо. Красота, которую я видел миллиарды раз, но каждый раз она была другой. Уникальной.
Сел на песок. Смотрел, как день рождается.
Думал о Добре и Зле. О предназначении. О смысле существования.
Отец создал Творение с определённым замыслом. Но каким? Была ли цель? Или это был эксперимент без заранее определённого результата?
Люцифер всегда утверждал, что План Отца был жестоким. Что заставлять существ выбирать между добром и злом, а потом наказывать их за неправильный выбор — садизм.
Но был ли это действительно выбор между добром и злом? Или что-то более тонкое?
Вспомнил мужчину в переулке. Преступника, которому показал правду. Он не был абсолютным злом. Был человеком, сделавшим плохие выборы. Возможно, из-за обстоятельств. Возможно, из-за незнания. Возможно, из-за боли, которую сам перенёс.