Кто я такой, чтобы судить ценность этого?
Зашёл в маленькую церковь. Не ту, где был священник. Другую, тише, старше. Деревянные скамьи, запах ладана, витражи, окрашивающие солнечный свет в радугу цветов.
Церковь была пуста. Сел на заднюю скамью.
Посмотрел на распятие впереди. Символ жертвы. Бог, ставший человеком, чтобы понять человеческое страдание.
Отец никогда не объяснял полностью, зачем послал часть себя в мир смертных. Сказал только, что это необходимо. Что люди нуждались в примере. В надежде.
Но было ли это действительно причиной? Или Отец сам хотел понять? Почувствовать боль. Радость. Любовь. Всё, что делало смертных… смертными.
Может быть, вся эволюция, о которой говорили с Матерью, была об этом. О высших существах, учащихся у низших. О вечных, понимающих ценность мимолётного.
— Простите, — голос прервал размышления.
Повернул голову. Пожилая женщина стояла в проходе. Морщинистое лицо, добрые глаза.
— Да?
— Церковь закрывается на реставрацию через полчаса, — сказала она мягко. — Но можете остаться до тех пор, если хотите.
— Спасибо.
Она кивнула и ушла через боковую дверь.
Я снова посмотрел на распятие. Потом на витражи. Истории из Писания, изображённые в стекле и свете.
Творение. Изгнание из Рая. Всемирный потоп. Башня Вавилона. Моисей с заповедями. Рождество. Распятие. Воскресение.
Каждая история — урок. О выборе. О последствиях. О искуплении.
Но также о любви. Даже когда наказание было жестоким, даже когда Отец насылал бедствия, в основе лежала любовь. Желание, чтобы смертные выросли. Стали лучше.
Жёсткая любовь? Возможно. Но любовь тем не менее.
Встал со скамьи. Подошёл к распятию. Коснулся деревянного основания.
— Прости, — прошептал я. — За то, что не понимал. За то, что был слишком жёстким. За то, что видел только порядок, а не причину порядка.
Не ожидал ответа. Отец не говорил напрямую, не так часто. Но почувствовал что-то. Тепло. Лёгкое, почти неощутимое. Одобрение? Утешение?
Неважно. Просто знал, что был услышан.
Вышел из церкви в сумерки. Город начал зажигать огни. Ночь наступала снова.
Цикл. Всё было циклом. День и ночь. Жизнь и смерть. Рождение и конец.
Но внутри цикла? Бесконечные возможности. Бесконечные выборы.
Может быть, в этом и был смысл. Не в конечной цели. Не в каком-то грандиозном завершении. В процессе. В путешествии.
Шёл по улицам, позволяя ногам нести меня куда угодно. Оказался снова у Lux. Клуб Люцифера. Музыка гремела внутри, люди смеялись, танцевали, забывали о своих проблемах на несколько часов.
Не вошёл. Просто стоял снаружи, наблюдая через большие окна.
Увидел Люцифера внутри. За барной стойкой, разливающего напитки. Улыбающегося клиентам. Рядом стояла Хлоя. Не на работе, просто там. Смотрела на него с выражением, которое было нежным и немного удивлённым.
Мой брат. Утренняя Звезда. Любимый сын, ставший падшим. Теперь нашедший что-то, что делало его… счастливым? Возможно.
Эволюция. Он тоже менялся. Как и все вокруг. Как Мать.
Все мы двигались к чему-то. Не знал к чему. Но движение было реальным.
Но куда движусь я? Не знаю. Где искать ответы? В смертных? В бессмертных? В себе?
Отошёл от клуба. Направился к океану снова. Пляж в ночи был пустым. Только волны и звёзды.
Сел на песок. Посмотрел вверх.
Бесконечность. Триллионы звёзд. Каждая — солнце. Вокруг многих — планеты. На некоторых — жизнь.
Творение было огромным. Необъятным. И я был его защитником. Воином Света.
Но что значило защищать? Держать под контролем? Или позволять расти, даже если рост был хаотичным?
Не знал ответа. Может быть, не было одного правильного ответа. Может быть, баланс менялся от момента к моменту. От ситуации к ситуации.
Гибкость. Не качество, которое у меня ассоциировалось с порядком. Но, возможно, необходимое.
Лёг на песок. Смотрел на звёзды. Чувствовал вращение планеты под собой. Чувствовал пульс Творения.
Где-то Отец наблюдал. Где-то Мать училась состраданию. Где-то Смерть вела душу к следующему этапу. Где-то Судьба писала истории, которые ещё не были рассказаны.
И где-то маленький мальчик по имени Томми убеждал свою мать пойти в клинику. Где-то преступник сидел в камере, размышляя о последствиях своих действий. Где-то женщина, спасённая в переулке, молилась в благодарности.