Танака кивнул медленно.
— Бомба. Все мои товарищи погибли. Я остался. Не понимал почему.
— Потому что тогда, твоё время ещё не пришло, — ответила Диди улыбнувшись. — У тебя была Жизнь, служба, война. Работа. Семья, которую нужно было создать. Ученики, которых нужно было учить. Жизнь, которую нужно было прожить.
— И я прожил её, — Танака закрыл глаза. Улыбнулся слабо. — Хорошую жизнь. Не без боли. Но хорошую.
Его взгляд переместился на меня. Старик смотрел несколько секунд.
— Кто это? — спросил он.
— Мой брат, — ответила Диди. — Михаил. Он здесь учиться.
— Учиться чему?
— Тому же, чему учился ты всю жизнь, — сказала она. — Принятию. Отпусканию. Пониманию того, что всё проходит и уходит как река.
Танака кивнул. Его дыхание стало ещё более поверхностным.
— Больно? — спросила Диди.
— Нет. Просто… устал. Очень устал.
— Тогда отдыхай, — она наклонилась ближе. — Я здесь. Ты не один.
— Моя жена… она там?
— Да. Ждёт тебя. Вместе с теми, кого ты потерял.
Он хрипло вздохнул, эмоции захлестнули его разум. Я видел радость, боль и надежду. Слёзы потекли по морщинистым щекам старика.
— Скучал по ней. Каждый день хотел её видеть, слышит. Тридцать лет без неё были трудны. Моя Ариса…
— Скоро увидишь её снова.
Танака открыл глаза последний раз. Посмотрел на меня.
— Молодой человек, — прошептал он. — Она мудрее, чем кажется, мой совет тебе как подрастающему поколению — слушай свою сестру.
Я не ответил. Не знал, что сказать. Он принял меня за кого-то другого, но я не был молодым и не человеком.
Старик закрыл глаза. Вздохнул глубоко.
И перестал дышать.
Тишина упала на комнату. Абсолютная. Даже звуки улицы снаружи исчезли.
Диди подняла руку. Из тела старика начало подниматься что-то светящееся. Не яркое. Мягкое свечение, как лунный свет.
Душа.
Она приняла форму. Танака, но молодой. Может быть тридцать лет. В простой одежде, с прямой спиной, без морщин или боли в глазах.
Он посмотрел на своё старое тело на футоне. Потом на Диди.
— Я умер?
— Верно.
— Это… странно. Не чувствую себя мёртвым.
— Потому что ты не мёртв, — сказала Диди пожав плечами. — Просто изменился. Перешёл. Твоя жизнь в том теле закончилась. Но ты продолжаешься.
Танака повернулся ко мне.
— Ты действительно здесь. Не сон.
— Да, — ответил я.
— И ты…
— Да.
Душа старика склонила голову в поклоне.
— Тогда скажи мне. Моя жизнь… она что-то значила? Я был просто учителем. Не сделал ничего великого. Не изменил мир. Просто жил. Растил детей. Учил других детей читать и писать. Это достаточно?
Вопрос застал врасплох. Я посмотрел на Диди. Она наблюдала, не вмешиваясь, просто спокойно смотрела на меня, в мои глаза. Ждала моего ответа.
Повернулся обратно к Танаке.
— Не знаю, — признал я честно. — С моей точки зрения, с точки зрения существа, прожившего триллионы лет, отдельная жизнь кажется… незначительной. Мимолётной. Каплей в океане.
Душа старика кивнула. Не обиделась. Просто приняла как данность.
— Но, — продолжил я, — для тех, кого ты учил, для твоих детей, для твоей жены… твоя жизнь была всем. Ты был их миром. Их опорой. Их смыслом.
— Значит, значение относительно.
— Возможно. Или значение в самом процессе. Не в результате. Ты жил. Это уже что-то.
Танака улыбнулся.
— Мудрые слова для того, кто говорит, что не знает ответа.
Диди подошла ближе к душе.
— Пора, Танака-сан. Твоя жена ждёт. И твой сын, который умер в детстве. И твои родители. Все, кого ты любил.
Душа старика повернулась к ней. Кивнула.
— Я готов.
Диди протянула руку. Танака взял её. Они начали исчезать, растворяясь в свете, который становился ярче.
Перед тем, как полностью исчезнуть, Танака посмотрел на меня последний раз.
— Михаил-сама, запомните меня. Спасибо вам. Я спокоен. Я жил и это что-то значило.
Они исчезли.
Я остался один в комнате. С телом старика на футоне. С фотографиями на стене. С книгой хайку на столике.