Танака Хироши. Девяносто семь лет. Учитель. Отец. Муж. Обычный человек, проживший обычную жизнь.
И всё же его слова резонировали.
Значение.
Простое слово. Но как его применить? Что имело значение для Архангела, который существовал с начала Творения? Который видел рождение и смерть цивилизаций? Который держал порядок во Вселенной миллиарды лет?
Не знал. Я не знал.
Диди материализовалась рядом снова.
— Отвела его, — сказала она просто. — Встретил жену. Они обнялись. Плакали. Было… красиво.
Она посмотрела на меня.
— Что ты думаешь?
— О чём?
— О его жизни. О его смерти. О том, что он сказал.
Я посмотрел на тело на футоне.
— Он прожил долго. Видел многое. И всё равно в конце его волновало только одно — было ли это достаточно. Имело ли значение.
— Да, — кивнула Диди. — Большинство спрашивают это. В конце. Когда видят, что время закончилось. Имела ли моя жизнь смысл, всегда один и тот же вопрос.
— И какой твой ответ?
— Всегда один, — она улыбнулась. — Если ты жил, любил, чувствовал, пытался — тогда да. Имела. Не для всей вселенной. Не для истории. Но для тебя. А это единственное, что имеет значение.
Слова были простыми. Но в них была истина, которую я не хотел признавать.
— Ты привела меня сюда, чтобы показать это? — сказал я. — Что даже обычная жизнь имеет ценность.
— Да. Но не только это.
— Что ещё?
Диди подошла к окну. Посмотрела на улицу внизу, где люди продолжали спешить, не зная, что в квартире над ними только что закончилась жизнь.
— Хотела показать, что конец — это часть процесса. Не трагедия. Не провал. Просто следующий шаг. Танака не боялся смерти. Принял её. Потому что прожил полно.
Она повернулась ко мне.
— Ты боишься своего конца Михаил. Не физического. Ты бессмертен. Боишься конца того, кем был. Воина Света. Защитника Порядка. Архангела у подножья Престола который защищал Присутствие от посягательства. Но теперь, когда всё стоит на перепутье, ты боишься. Боишься не понять.
Слова оказались более больными чем я думал о себе.
— Я не боюсь, — возразил я, но голос прозвучал неуверенно.
— Боишься, — настояла Диди. — И это нормально. Смертные тоже боятся. Боятся перемен. Боятся потерять себя. Но знаешь, что? Они всё равно меняются. Потому что альтернатива — застой. Медленная смерть в неподвижности.
Она подошла ближе и вместе с ней почувствовал запах свежей травы, которая шла из той стороны.
— Ты ушёл из Серебряного Города. Сделал первый шаг. Но Михаил, ты всё ещё держишься за старое. За идентичность, которая больше не подходит. Как Танака, который мог бы цепляться за молодость, но вместо этого принял старость. Принял, что он больше не тот солдат или молодой учитель. Он был старым человеком. И это нормально.
— Но я не знаю, кем быть, если не Воином Света.
— Тогда узнай, — ответила она просто. — Через опыт. Через наблюдение. Через пробы и ошибки. Смертные делают это всю жизнь. Почему ты не можешь?
— Потому что у них есть время на ошибки. Их жизнь коротка. Если я ошибусь, буду нести последствия вечность. И это будет влиять на всё Творение. Я Архангел Михаил, второй после Бога, и я не могу ошибиться.
Диди покачала головой.
— Верно, ты не можешь ошибиться, ведь твои действия влияют на всё Творение. Но ты можешь измениться снова. И снова. Бесконечно. Это преимущество бессмертия. Танака имел девяносто семь лет. Ты имеешь вечность. Используй её.
Аргумент был логичным. Но что-то внутри сопротивлялось. Сестра видела эти скачки настроение во мне.
— Пойдём, — сказала Диди. — Есть ещё смерти, которые нужно увидеть. Другие истории. Другие уроки.
Она протянула руку.
Я посмотрел на тело Танаки последний раз. Старик лежал спокойно, лицо расслаблено. Он выглядел… умиротворённым. Как будто просто спал.
Девяносто семь лет. Вся жизнь от рождения до смерти. Для него это была вечность. Для меня — мгновение.
Но в этом мгновении была полнота. Смысл. Даже если я не полностью понимал его.
Взял руку Диди.
— Куда дальше?
— Бразилия, — ответила она. — Девочка. Семь лет. Рак. Умирает в больнице.