— Ерунда, — он попытался усмехнуться, но получилось горько. — Мне уже никому нет дела. Жена ненавидит меня. Дочь не понимает, почему папа больше не живёт дома. Работа… — он махнул рукой. — Завтра меня уволят. Долги не отдать никогда. Я неудачник, и все это знают.
— И поэтому вы решили, что прыжок решит все проблемы?
— Решит мои страдания, — ответил он с горечью. — А Саре и Эмили будет легче без меня. Страховка покроет долги, и они смогут начать новую жизнь.
Я качнул головой.
— Дэниел, вы когда-нибудь видели, что происходит с семьёй после самоубийства близкого человека?
— Что… что вы имеете в виду?
— Ваша дочь проведёт всю жизнь, думая, что это её вина. Что она была недостаточно хороша, чтобы папа захотел остаться. — Мой голос оставался спокойным, но каждое слово било точно в цель. Я знал, что говорил. Я видел это. — Она будет винить себя в том, что не смогла сказать вам что-то важное в последний день. В том, что не обняла крепче.
Дэниел вздрогнул, его руки задрожали.
— Нет, она… она поймёт…
— Семилетние дети не понимают финансовые кризисы. Они понимают только одно: папа выбрал смерть вместо них. — Я повернулся к нему. — А Сара? Она будет винить себя в том, что подала на развод. В том, что не поддержала вас в трудную минуту. Эта вина будет разъедать её изнутри годами.
— Хватит! — крикнул он, зажимая уши. — Хватит!
— Вы думаете, что жертвуете собой ради них. Но на самом деле вы перекладываете свою боль на плечи тех, кого любите больше всего.
Дэниел согнулся пополам, его плечи задрожали от рыданий.
— Я не знаю, что ещё делать, — прошептал он. — Я всё разрушил. Всё, к чему прикасался, превращалось в руины. Я плохой муж, никудышный отец…
— Ошибка не определяет человека, Дэниел. — Я оказался рядом и протянул руку, осторожно коснулся его плеча. Через прикосновение он почувствовал каплю божественного тепла — не исцеление, просто утешение. Просто тепло. — Одна неудачная инвестиция не стирает годы любви и заботы. Семь лет, которые вы читали Эмили сказки на ночь. Все те вечера, когда вы держали Сару за руку, смотря на закат.
— Но я потерял все наши деньги…
— Деньги можно заработать снова. — Я говорил тихо, но убедительно. — Доверие можно восстановить. Любовь можно вернуть. Но жизнь… жизнь даётся только один раз.
— Легко говорить, — он вытер глаза рукавом. — Вы не понимаете. У меня нет ни работы, ни денег, ни дома. Сара даже разговаривать со мной не хочет.
— А что, если я скажу вам, что завтра утром вам предложат работу в новой компании? — Я улыбнулся. — "Стерлинг и Партнёры", консалтинговое агентство. Они ищут опытного аналитика. Зарплата в полтора раза больше, чем была у вас.
Дэниел посмотрел на меня с недоверием.
— Откуда вы это знаете?
— А что, если Сара сейчас сидит дома и плачет, потому что поняла — подача на развод была ошибкой, совершённой в приступе гнева?
— Это невозможно…
Я достал его телефон из кармана пиджака и протянул ему.
— Позвоните. Проверьте.
— Я не могу… Она не захочет со мной говорить…
— Дэниел, — я посмотрел ему прямо в глаза, — Послушайте меня внимательно. Жизнь — это не череда наказаний за ошибки. Это не Ад. Это череда возможностей их исправить. Каждый новый день — это шанс стать лучше, чем вчера. Шанс сказать "прости", шанс сказать "я люблю тебя", шанс начать заново.
— Но как я могу смотреть им в глаза после всего, что произошло?
— С честностью. С готовностью взять на себя ответственность. С желанием изменить жизнь к лучшему. — Я встал и протянул ему руку. — Ваша семья нуждается в живом муже и отце, который борется за них, а не в мёртвом герое.
Дэниел долго смотрел на протянутую руку, потом на телефон, потом на меня.
— А если вы ошибаетесь? Если она меня не простит?
— Тогда вы, по крайней мере, будете знать, что попытались. Что не сдались в самый важный момент жизни. — Я сделал паузу. — Знаете, что самое страшное в самоубийстве? Не сама смерть. А то, что человек никогда не узнает, что было бы дальше. Какие чудеса ждали его завтра, через неделю, через год.
Он взял мой телефон дрожащими руками и медленно набрал номер. Долгие гудки, затем знакомый голос: