Сто километров стали десятью, десять — одним. Процесс продолжался, пока форма не достигла всего ста метров, потом десяти, потом одного метра в высоту. Сжатие не останавливалось, пока размер не достиг человеческих пропорций — около двух метров высотой. Крылья свернулись за спиной, а свет притух до приемлемого для смертного глаза уровня.
Физическая оболочка материализовалась вокруг этой концентрированной сущности — кожа, простая белая туника без каких-либо украшений. Лицо приняло мои черты — светлые длинные волосы, голубые глаза, правильные, но не идеально совершенные черты лица, которые делали меня похожим на смертного.
Частица была готова к выполнению задачи, и она была сильнее предыдущей в тысячи раз, а может быть, и больше. Но прежде чем отправлять её в бой, мне нужно было действовать напрямую — не через Частицу, а лично. Мне нужно было поговорить с братьями, с другими Архангелами, предупредить их об угрозе и координировать общий ответ на вторжение.
Первым в моём списке был Гавриил.
Мой брат, Архангел Воскрешения и Надежды, Вестник, тот, кто когда-то нёс волю Отца к смертным мирам. Он ушёл от активных дел давно, как и многие из нас, после того как Отец замолчал и указания перестали приходить. Каждый из нас нашёл собственный путь справиться с этой пустотой.
Гавриил выбрал путь погружения в смертный мир, даже не аватаром и собой, настоящим — конкретно, он выбрал Землю, альтернативную временную линию, Америку, город Чикаго. Тридцатые годы их летоисчисления, золотая эпоха джаза, времена певцов, гангстеров и повсеместной коррупции.
Это был странный выбор для Архангела такого уровня, но Гавриил всегда был другим, непохожим на остальных братьев. Он интересовался смертными больше всех нас, ценил их культуру, музыку, искусство — всё то, что они создавали в своих коротких, хрупких жизнях. Он был творцом творчество, хотя никогда не признавал этого.
Я направил свою Частицу туда, через бесчисленные слои реальности, из мёртвого космоса в живой, пульсирующий жизнью мир. Переход был мгновенным для внешнего наблюдателя, но сам процесс занимал ощутимое время в субъективном восприятии Частицы, путешествующей между измерениями.
Пространство вокруг исказилось самым причудливым образом, чёрная пустота мёртвого мира постепенно растворилась и была заменена яркими красками и звуками живого города. Моя Частица материализовалась в узком тёмном переулке между кирпичными зданиями, покрытыми копотью десятилетий.
Была ночь, и город гудел характерными для него звуками — машины, голоса, музыка, доносящаяся издалека. Где-то играла труба, исполняя быструю, живую джазовую мелодию, наполненную импровизацией и энергией.
Запахи здесь были сильными и резкими — мусор из переполненных контейнеров, дым сигарет, алкоголь, пот, вся та смесь ароматов, которая была характерна для больших городов того времени и той культуры. Я огляделся через расширенное восприятие Частицы и увидел, что переулок выходил на освещённую фонарями улицу, по тротуарам которой ходили люди, одетые в стиле эпохи.
Мужчины носили костюмы и шляпы, женщины — платья до колен, их каблуки ритмично стучали по асфальту, создавая особую мелодию городской жизни. Автомобили — старые модели Фордов и Кадиллаков — проезжали по дороге, блестя под светом уличных фонарей. Витрины магазинов демонстрировали товары — одежду, продукты, а также рекламу алкоголя, несмотря на официальный запрет его продажи.
Это был типичный Чикаго тридцатых годов — город, где закон был всего лишь условностью, а настоящая власть принадлежала тем, у кого были деньги и связи в нужных местах. Но я искал здесь не сам город и его особенности, а своего брата.
Я расширил своё восприятие ещё сильнее и начал сканировать энергетические сигнатуры в округе. Большинство из них были обычными смертными — слабыми искрами жизни, мерцающими в темноте материального мира. Но одна сигнатура заметно выделялась среди остальных — яркая, плотная, структурированная совершенно иначе, чем энергия смертных существ.
Архангел. Гавриил. Я его нашёл.
Его сигнатура исходила от здания в нескольких кварталах отсюда, судя по доносящейся оттуда музыке — это был какой-то клуб или бар. Я направился по освещённой улице, шаги были размеренными и спокойными. Люди проходили мимо, совершенно не замечая моего присутствия — обычная техника сокрытия работала безупречно. Это была не настоящая невидимость, а просто отсутствие интереса у наблюдателей, их взгляды скользили мимо, не задерживаясь.