В его словах чувствовалась горечь, слабая, но вполне заметная для того, кто знал Гавриила достаточно долго.
— Ты же выбрал совершенно другой путь для себя, — я указал на окружающую обстановку жестом. — Смертный мир, смертные проблемы, смертные развлечения.
— Да, выбрал, — Гавриил кивнул и сделал маленький, осторожный глоток виски, после чего слегка скривился, но не от вкуса напитка, а от чего-то внутреннего, от собственных мыслей. — После того как Отец замолчал окончательно, после того как его указания полностью прекратились… я вдруг понял, что больше не знаю, кто я такой без своей функции, без роли Вестника, которую выполнял миллионы лет.
Он осторожно поставил стакан обратно на полированную поверхность стойки.
— Тогда я спустился сюда, в этот мир, думая, что найду какие-то ответы среди смертных, — продолжил он размышлять вслух. — Они ведь живут без какой-либо божественной цели, без предопределённых ролей, написанных для них заранее. Они создают смысл своего существования сами, своими руками. И я подумал, что, может быть, я тоже смогу научиться этому — находить смысл самостоятельно.
— И ты научился? — спросил я, уже предчувствуя ответ.
Гавриил рассмеялся тихо, и этот звук был полон горечи и разочарования.
— Нет, совсем не научился, — признался он откровенно. — Я только понял, что стал ещё более потерянным, чем был раньше, в Серебряном Городе. Видишь ли, у смертных есть одно важное преимущество — их короткая жизнь. У них просто нет времени на экзистенциальные кризисы длиной в целые столетия. Они просто живут, любят, рожают детей, умирают — это простой, понятный цикл, в котором есть своя логика и завершённость.
Он повернулся на стуле, чтобы смотреть на меня полностью, лицом к лицу.
— Но я не смертный, Михаил, — продолжил он с болью в голосе. — Я не могу просто взять и начать жить их жизнью. Каждый проклятый день напоминает мне о том, что я другой, чужой среди них. Я притворяюсь человеком, играю эту роль, но никогда не стану им по-настоящему, как бы сильно ни старался.
Его слова были абсолютно честными, без какой-либо защиты или попытки скрыть свою боль. Гавриил всегда был именно таким — открытым, эмоциональным, уязвимым в некотором роде, в отличие от большинства других наших братьев, которые предпочитали держать чувства при себе.
— Я понимаю тебя, — мой ответ был простым и искренним, потому что я действительно понимал его боль. Каждый из нас столкнулся с глубоким кризисом идентичности в тот момент, когда Отец замолчал и перестал давать нам указания. Каждый справлялся с этим по-своему, искал собственные пути.
— Но ты ведь не пришёл сюда ради философских разговоров о смысле существования, верно? — Гавриил выпрямился на стуле, и усталость в его глазах сменилась острым вниманием и готовностью к действию. — Что случилось, Михаил? Что именно заставило тебя подвинуться у подножия Трона после миллиардов лет неподвижного ожидания?
Я не ответил сразу, собирая мысли и подбирая правильные слова. Информация, которую мне предстояло передать, была сложной и многослойной, и нужно было донести её максимально точно и ясно.
— Появилась серьёзная угроза, — начал я медленно. — И это не просто слова. Она пришла из-за пределов нашего Творения. Существует реальность, называющая себя Системой. Они активно вторгаются в различные миры, методично убивают целые цивилизации, стирают души разумных существ из самого существования, не оставляя им никакого шанса на продолжение.
Гавриил нахмурился, и на его лице появилось недоверие.
— Из-за пределов Творения? — переспросил он озадаченно. — Как это вообще возможно технически? Границы нашего Творения были установлены самим Отцом как абсолютные и непроницаемые. Ничто не должно проходить сквозь них ни в одну, ни в другую сторону.
— Они разработали специальную технологию, основанную на квантовом зацеплении между частицами, — объяснил я. — Они нашли способ пробивать стабильные мосты между различными реальностями, используя при этом наше Творение как источник энергии для продления существования своей собственной умирающей вселенной, которая находится на грани полного коллапса.
Я установил с ним прямую ментальную связь и передал всю информацию напрямую, минуя ограничения слов — образы, данные, всё то, что успела узнать моя уничтоженная Частица перед своей гибелью.