— Тогда делай, — Азраил вернулся к своему трону, сел обратно, руки легли на подлокотники в той же позе, что была, когда я вошёл. — Создай свою иллюзию, приведи сюда врагов, позволь мне изучить их природу. Если они действительно такие, как описываешь, если они действительно отрицают смерть и разрушают цикл, установленный Отцом, тогда я присоединюсь к тебе и братьям в войне против них. Это моё условие, Михаил. Доказательство через прямой опыт, или я остаюсь здесь, среди своих мёртвых, продолжая работу, которую выбрал.
Условие было ясным и не подлежало обсуждению судя по тону голоса и позе брата. Я мог попытаться уговаривать дальше, использовать другие аргументы, но Азраил не был тем, кто менял решение под давлением слов. Он был упрямым в своих убеждениях, фанатичным в преданности своей функции смерти. Единственный способ убедить его был показать напрямую, дать ему испытать угрозу собственными чувствами.
— Хорошо, — согласился я после короткого размышления. — Я создам иллюзию, привлеку их сюда. Но ты должен быть готов действовать немедленно, когда они появятся. Игроки Системы опасны даже для нас, их особое оружие может стирать существование на фундаментальном уровне. Недооценка была бы ошибкой.
Азраил засмеялся снова, тот же странный звук, который был одновременно весельем и безумием.
— Я Архангел Смерти, Михаил, — сказал он с гордостью в голосе. — Существо, созданное для функционирования на границе между бытием и небытием, для навигации в пространстве, где жизнь заканчивается и начинается что-то иное. Их оружие стирания не пугает меня, а интригует. Возможно оно использует принципы, похожие на те, что применяю я, только в обратном направлении. Изучение будет… увлекательным.
Энтузиазм в его голосе был тревожным, но я не стал комментировать. Азраил всегда был странным, его отношение к Смерти граничило с одержимостью или любовью в извращённом смысле. Диди не любила появляется рядом, когда он был поблизости. Но он был силён, возможно сильнее меня в определённых аспектах, связанных с манипуляцией границами существования. Его помощь была ценной, даже если его мотивация была странной.
— Начинай своё создание, — приказал Азраил, закрывая глаза и откидываясь на спинку трона. — Я подожду здесь, подготовлю себя к встрече с новой формой смерти. Когда они придут, разбуди меня. До тех пор не беспокой, мне нужно медитировать, настроиться на правильную частоту восприятия для того, что предстоит.
Зомби вокруг трона начали двигаться снова, медленно, как будто получив невысказанную команду. Они окружили Азраила плотнее, создавая живой барьер из гниющих тел между троном и остальным залом. Брат исчез за этой стеной немёртвой плоти, только верхняя часть головы с чёрными волосами была видна над их плечами.
Я вышел из зала, вернулся через коридоры к главному входу ратуши. Нужно было найти под задачу место, чтобы совершить её идеально. Создание ложной жизни были трудным, но выполнимым делом.
Может всё же стоило взять собой братьев? Гавриила, например?
Привет! Как дела? Всё нравится? Я думаю да. К новостям. Завтра у меня день рождения, поздравляю вас всех! Пусть у вас всех будет всё хорошо. Новый фанфик также выйдет в тот же день, а пока вот вам аннотация — 2007 год. Февраль. Супербой — герой, что появился внезапно на просторах планеты, полной Героев. Супербой, тот кто спас людей Камчатки от гибели. Супербой, кто остановил цунами у берегов Японии. Супербой, кто спас планету от Думсдэя и пал героической смертью в битве с чудовищем…
Но что, если всё это было ложью?
Пока мир скорбит о павшем Супербое, в секретных лабораториях Лекс-Корп зарождается новая жизнь. Клон, созданный из генетического материала таоранийца — расы, чья сила превосходит даже криптонцев. Но сможет ли искусственно созданное существо стать настоящим героем? Или повторит путь своего предшественника, который на самом деле никогда не был тем, за кого себя выдавал?
Глава 46
Я стоял на крыше небоскрёба, глядя вниз на пустырь, который раскинулся между разрушенными зданиями мёртвого города. Азраил был рядом, его худая фигура в чёрной робе неподвижно застыла у самого края крыши. Ветер не шевелил его волосы, не трепал одежду — воздух здесь был мёртвым, неспособным создавать даже слабое движение. Город вокруг молчал той тишиной, которая приходит только туда, где жизнь прекратилась окончательно и безвозвратно.