Внутри клуба атмосфера изменилась с момента моего первого визита. Музыка играла другая, более медленная и меланхоличная, саксофон вёл мелодию, полную грусти и ностальгии. Столики были заполнены людьми, но их число уменьшилось, многие посетители ушли домой или в другие заведения по мере того, как ночь углублялась.
Гавриил всё ещё сидел за барной стойкой на том же месте, что и раньше. Но теперь он не был один. Рядом с ним на соседнем стуле сидел Рафаэль, всё ещё в той же походной одежде, покрытой пятнами крови и грязи от работы с ранеными орками. Они разговаривали тихо, слова не были слышимыми над музыкой, но язык тела показывал близость и комфорт от присутствия друг друга.
Я подошёл ближе, Азраил шёл рядом молча. Его присутствие было подавляющим даже с сокрытием, холод смерти, который он излучал постоянно, был ощутимым для тех, кто обладал чувствительностью к энергиям. Рафаэль повернул голову первым, почувствовав нас, лицо изменилось от расслабленного к настороженному за секунду.
Гавриил последовал за взглядом брата, повернулся на стуле. Глаза расширились, когда увидел, кто стоял за мной. Выражение лица стало закрытым мгновенно, маска вежливости опустилась на черты, скрывая любые эмоции, которые могли быть там изначально.
— Азраил, — произнёс Гавриил ровно, голос был нейтральным, лишённым тепла или враждебности. — Давно не виделись, брат.
Слова были формальными, дежурными, не содержали искренности или реального интереса к встрече. Холод в голосе был тонким, но заметным для тех, кто знал Гавриила достаточно долго, чтобы различать нюансы его речи и поведения.
Азраил не ответил сразу, просто смотрел на Гавриила теми бездонными чёрными глазами без какого-либо читаемого выражения на бледном лице. Тишина растянулась между ними неловко, наполненная невысказанным напряжением и старыми обидами, которые накопились за тысячелетия отсутствия общения.
Рафаэль, напротив, встал со стула быстро, подошёл к Азраилу с открытой улыбкой на усталом лице. Обнял брата без колебаний, несмотря на холод, который исходил от фигуры в чёрной робе. Азраил застыл в объятии на мгновение, не привыкший к физическому контакту после столетий одиночества среди мёртвых, потом осторожно ответил, положив костлявые руки на спину Рафаэля.
— Брат, — сказал Рафаэль тепло, отступая, но держа руки на плечах Азраила. — Как давно мы не встречались. Тысячелетия прошли с последнего раза, когда видел тебя в Серебряном Городе перед твоим уходом. Ты выглядишь хорошо, несмотря на странный выбор внешности и места обитания.
Азраил позволил себе слабую улыбку, не такую хищную и пугающую, как обычно, а почти человеческую в своей простоте.
— Ты тоже выглядишь хорошо, Рафаэль, — ответил он тихо. — Измотанным от постоянного лечения, но хорошо. Твоя работа с ранеными продолжается без остановки, вижу по следам на одежде и энергетической сигнатуре истощения вокруг тебя.
— Работа никогда не заканчивается, когда есть страдающие, — Рафаэль пожал плечами. — Но это моя функция, моя цель, то, для чего был создан. Не могу остановиться, пока есть те, кого могу исцелить.
Гавриил наблюдал за этим обменом молча, не вставая со стула, не предлагая собственных приветствий или объятий. Его поза оставалась закрытой, руки лежали на барной стойке, пальцы обхватывали стакан виски, который был почти пуст теперь. Лицо сохраняло ту же маску вежливости.
Я понимал источник этого напряжения между Гавриилом и Азраилом. История между ними была долгой и сложной, наполненной философскими разногласиями и личными конфликтами, которые никогда не были разрешены до конца. Гавриил был Архангелом Надежды и Воскрешения, тем, кто верил в возможность возвращения жизни даже после смерти. Азраил был полной противоположностью, воплощением окончательности Смерти, убеждённым, что переход должен быть односторонним, без возвращения назад.
Их функции были противоположными по самой природе, и это создавало трение, которое не исчезло даже после того, как оба ушли из Серебряного Города и перестали выполнять указания Отца. Старые убеждения и конфликты не растворялись просто от времени или физического разделения.
Я решил не акцентировать внимание на этом напряжении, просто материализовал несколько кресел в свободном углу клуба вдали от других посетителей. Энергия сформировала мебель из воздуха, простую, функциональную, без украшений. Четыре кресла расставились в круг автоматически, приглашая сесть и обсудить то, что требовало обсуждения.