Братья приняли объяснение молча, кивнули согласие. Азраил смотрел с бесстрастным выражением, но что-то в чёрных глазах указывало на понимание и возможно сочувствие к предстоящей задаче. Гавриил выглядел обеспокоенным, но не высказывал возражений. Уриил наблюдал с интересом, характерным для его природы, анализировал ситуацию как очередную загадку для исследования.
Я открыл проход, не через промежуточное пространство на этот раз, а напрямую к месту, где физическая форма Ремиэля находилась последние столетия. Координаты были зафиксированы в моей памяти, посещал это место достаточно раз, чтобы путь стал автоматическим, не требующим дополнительных усилий для навигации.
Разрыв в реальности открылся передо мной, показал место назначения через светящийся портал. Я шагнул в него, не оглядываясь на братьев, чувствуя их взгляды на спине, их молчаливые пожелания удачи в задаче, которая может оказаться сложнее любого сражения с внешними врагами.
Материализация произошла на тихой улице в Бостоне. Вечер, судя по свету, который окрашивал небо в оранжевые и розовые оттенки. Дома стояли рядами, типичные для этого американского города двухэтажные постройки из красного кирпича с аккуратными газонами перед входом. Деревья росли вдоль тротуаров, их листва шелестела от лёгкого ветра. Люди прогуливались, возвращались домой с работы, дети играли на детских площадках вдалеке, их смех доносился приглушённо.
Обычная человеческая жизнь, ничем не примечательная, текущая своим привычным ритмом.
Я стоял перед одним из домов, который выглядел точно так же, как все остальные на этой улице. Двухэтажный, кирпичный, с маленьким садиком перед входом, где росли несколько кустов роз и аккуратно подстриженный газон. Окна были закрыты шторами, свет горел на втором этаже в одной из комнат.
Этот дом был особенным, хотя внешне ничто не выдавало его необычность. Здесь жил Ремиэль последнюю тысячу лет, в этом конкретном доме, в этом конкретном городе. Он менял миры иногда, переходил в альтернативные версии Земли, где история развивалась немного иначе, но всегда возвращался в тот же дом, на ту же улицу, в тот же Бостон. Константа среди изменений, якорь, удерживающий его физическую форму в одной точке пространства, пока его сознание блуждало по бесконечным фантазиям внутри собственной Сути.
Я подошёл к двери, поднял руку, чтобы постучать. Но остановился, опустил руку. Стучать было бесполезно, Ремиэль не ответит, не отвлечётся от того, чем занят внутри дома. Он не слышал внешний мир большую часть времени, погружён слишком глубоко в свои истории, чтобы замечать реальность вокруг физической формы.
Открыл дверь напрямую, не используя замок или ключ, просто позволил материи уступить моей воле. Дверь открылась бесшумно, и я вошёл в дом.
Внутри было тихо, только слабый звук доносился сверху. Щелчки, регулярные, механические, повторяющиеся с постоянным ритмом. Печатная машинка. Ремиэль печатал, как делал это постоянно последние столетия, создавал физическое воплощение своих фантазий на бумаге, переносил истории из внутреннего мира во внешний, хотя никто никогда не читал эти тексты, кроме него самого.
Первый этаж дома был аккуратным, чистым, мебель расставлена функционально, но без особого декора или личных вещей, которые делали бы пространство уютным или жилым. Диван, стол, несколько стульев, книжные полки вдоль стен, заполненные томами, которые выглядели старыми и редко используемыми. Кухня просматривалась через открытый дверной проём, там тоже всё было чисто и организованно, но создавалось впечатление, что никто не готовил здесь годами, может быть десятилетиями.
Ремиэль не нуждался в еде или сне, как и все Архангелы, физическая форма была только оболочкой, которую поддерживали из привычки или для взаимодействия с материальным миром, когда это требовалось. Но он поддерживал видимость обычной жизни через заботу о доме, уборку, организацию пространства, возможно, как способ сохранить связь с реальностью, не дать себе раствориться полностью в фантазиях.
Я поднялся по лестнице на второй этаж. Ступени скрипели слегка под весом, звук был громким в тишине дома. Коридор наверху был узким, вёл к нескольким дверям, все закрыты, кроме одной в конце коридора. Оттуда исходил свет и звук печатной машинки, который стал громче, когда я приблизился.
Остановился у открытой двери, смотрел внутрь комнаты.