Слова были честными, показывали глубину страха и уязвимости, которые Ремиэль прятал за бесконечным творчеством и фантазиями. Он не был слабым или трусливым, просто не мог функционировать в мире без ясной цели и понимания высшего замысла, его природа как Архангела милости требовала этого знания для нормального существования.
— Понимаю твой страх, — сказал я честно. — Сам испытывал похожее, когда Отец замолчал, когда указания перестали приходить, когда пришлось решать самому, что правильно, а что нет без внешнего подтверждения. Но страх не освобождает от ответственности, брат. Творение, которое мы создавали вместе с Люцифером тогда, в начале всего, это Творение нуждается в защите сейчас, и мы единственные, кто может предоставить эту защиту.
Упоминание Люцифера было намеренным, попыткой достучаться до более глубоких слоёв памяти Ремиэля, к временам, когда всё было простым и ясным, когда любовь старшего брата окружала его постоянно, давала чувство безопасности и принятия.
Лицо Ремиэля изменилось при упоминании имени, что-то болезненное прошло через выражение, старая рана, которая не зажила полностью даже после тысячелетий отсутствия прямого контакта.
— Люцифер, — произнёс он тихо. — Он ушёл раньше всех, отверг Отца, выбрал собственный путь, создал собственную реальность, где правил сам без указаний свыше. Может быть, он был прав, Михаил. Может быть, мы все должны создать собственные реальности, управлять ими по собственным правилам, не ждать возвращения того, кто нас покинул.
Слова были опасными, отражали мышление, которое привело Ремиэля к текущему состоянию, к созданию мини-Творения внутри собственной Сути. Нужно было переключить фокус, вернуть разговор к практическим вопросам и необходимости действий в настоящем.
— Люцифер выбрал свой путь, да, — согласился я. — Но он не отказался от ответственности за Творение полностью, только изменил способ взаимодействия с ним, переопределил свою роль согласно собственному пониманию. Ты же не просто изменил роль, Ремиэль, ты ушёл из реального Творения полностью, ушёл внутрь себя, оставив только оболочку, которая механически выполняет одно действие снова и снова.
Ремиэль попытался отстраниться, убрать моё прикосновение, вернуться к печатной машинке и забыть о разговоре, но я не отпускал. Пальцы сжались на плече брата крепче, физический контакт усилился, и связь между нашими Сутями углубилась, стала не просто каналом передачи информации, а мостом, по которому можно было перейти напрямую в его внутреннее пространство.
— Прости, брат, — сказал я тихо, голос содержал искреннее сожаление о том, что приходилось делать против воли младшего. — Но времени на уговоры больше нет, Творение не может ждать, пока ты решишь вернуться самостоятельно, нужно действовать сейчас, немедленно, и для этого требуется твоё участие, твоя сила и понимание, без которых план защиты будет неполным.
Не дожидаясь ответа или разрешения, я шагнул внутрь Сути Ремиэля через установленный контакт, перенёс собственное сознание в его внутреннее пространство, оставив физическую форму стоять рядом с сидящим братом в тихом кабинете бостонского дома.
Переход был мгновенным, как всегда бывало при перемещении через Суть, но ощущения были необычными даже для меня, привыкшего к различным способам навигации через реальности. Обычно при входе в Суть другого существа чувствовалась структура, организация, центр, откуда исходило управление и контроль. У Архангелов эта структура была особенно ясной, каждый из нас представлял собой упорядоченную систему, где энергия текла по определённым путям, а сознание занимало конкретное место в центре всего.
Но Суть Ремиэля была другой, рассеянной, разделённой на бесчисленные фрагменты, каждый из которых содержал целый мир с вселенными, со своими правилами, персонажами и историями. Центра не было, или он был везде одновременно, распылён по всем созданным реальностям равномерно, делая невозможным определение точки, где находилось истинное сознание брата.
Я материализовался в темноте, абсолютной и беззвучной, которая окружала со всех сторон. Не холодная и не тёплая, просто нейтральная пустота, пространство между мирами, которое Ремиэль создал как буфер или разделитель между различными историями внутри собственной Сути. Здесь не было времени в обычном понимании, не было направлений или ориентиров, только бесконечная темнота и ощущение множества присутствий где-то рядом, за тонкими стенами реальности, которые отделяли одну историю от другой.