— Вы не поверите мне, никто не верит, все думают, что я свихнулся или был под кайфом, — прошептал он. — Но я видел его, видел Мордехая, он был реальным.
Дин шагнул ближе.
— Мы поверим, — заверил он твёрдо. — Просто расскажи всё с начала, не упуская деталей.
Крэйг глубоко вдохнул, собираясь с силами.
— Мы пошли туда втроём, я, моя девушка Джен и мой друг Майк, — начал он медленно. — Мы слышали легенду о Мордехае с детства, решили проверить, правда ли дом населён призраком или это просто байки. Взяли фонарики, камеру, вошли через заднюю дверь около полуночи. Первый этаж был пустым, грязным, исписанным граффити подростков, которые приходили туда до нас. Ничего страшного, обычный заброшенный дом.
Он остановился, сглотнул.
— Потом мы поднялись на второй этаж, там было темнее, холоднее, ощущение было неприятным, как будто кто-то наблюдал за нами, — продолжил он дрожащим голосом. — Джен испугалась, хотела уйти, но Майк убедил её остаться ещё немного, поснимать на камеру. Мы зашли в одну из спален, и там на стене кровью был нарисован символ, какой-то знак, я не знаю точно. Майк сфотографировал его, а потом мы услышали звук снизу, тяжёлые шаги, поднимающиеся по лестнице.
Сэм и Дин переглянулись, я продолжал слушать внимательно.
— Мы выключили фонарики, спрятались в шкафу, ждали, — голос Крэйга стал совсем тихим. — Шаги дошли до второго этажа, и остановились прямо у двери спальни, где мы были. Потом дверь медленно открылась, и он вошёл. Высокий старик в грязной одежде, с топором в руках, лицо было мертвенно-бледным, глаза пустые, чёрные. Он осмотрел комнату, будто искал что-то, потом повернулся прямо к шкафу, где мы прятались.
Парень начал дрожать, обнял себя руками.
— Джен закричала, мы выбежали из шкафа, и бросились к двери, — продолжал он, слёзы начали катиться по щекам. — Мордехай пошёл за нами, медленно, подняв топор. Майк и Джен добрались до лестницы первыми, а я споткнулся, упав. Мордехай был прямо надо мной, и опустил топор, я почувствовал холод, невыносимый холод, а потом ничего. Очнулся в больнице, и мне сказали, что Майк и Джен вернулись с полицией, нашли меня без сознания в подвале. Не помню, как туда попал.
Он замолчал, уставился в пол.
— Майк и Джен подтверждают твою историю? — спросил Дин.
Крэйг покачал головой.
— Они говорят, что не видели никакого призрака, что я просто психанул, убежал от них, упал в подвале и ударился головой, — ответил он горько. — Но я знаю, что видел. Мордехай был реальным, он хотел убить меня.
Сэм встал, подошёл ближе.
— Ты говорил про символ на стене, знак, — напомнил он. — У тебя или Майка остались фотографии того символа?
Крэйг кивнул, потянулся к телефону на тумбочке, пролистал галерею, показал фотографию. На экране был чёткий снимок стены с нарисованным красной краской символом, сложный узор из геометрических фигур и линий.
Сэм сфотографировал изображение на свой телефон.
— Спасибо, Крэйг, ты очень помог, — сказал он искренне. — Мы разберёмся в этом, обещаю.
Мы вышли из дома, вернулись к Импале. Дин завёл машину, но не поехал сразу, повернулся к Сэму.
— Что думаешь об этом символе? — спросил он.
Сэм открыл ноутбук, начав искать информацию, сравнивал снимок символа с базами данных по оккультным знакам. Через несколько минут он нашёл совпадение.
— Это тибетский символ тульпы, — сказал он медленно, читая с экрана. — Тульпа это сущность, созданная силой коллективной веры и мысли. Согласно тибетской мистической традиции, если достаточное количество людей верят во что-то достаточно сильно и долго, это что-то может материализоваться, стать реальным в физическом смысле.
Дин нахмурился.
— То есть ты говоришь, что Мордехай не настоящий призрак, а что-то, созданное верой подростков в легенду? — уточнил он.
— Именно, — подтвердил Сэм. — Легенда существует ведь с семидесятых годов, каждое поколение подростков рассказывает её следующему, страх и вера накапливаются, питают символ. А символ на стене служит якорем, точкой концентрации этой энергии. Кто-то нарисовал его там специально, возможно, зная, что делает, или случайно наткнувшись на информацию о тульпах.
Я слушал объяснение, анализировал. Тульпа, созданная верой, не настоящая сущность с душой или волей, а конструкция из коллективного страха и ожиданий. Интересная концепция, которую Ремиэль включил в структуру этого мира, возможно, взяв из мифологий Творения и адаптировав под собственные нужды повествования.