— Благородные намерения, Михаил, но практичность требует признать ограничения, — произнёс он спокойно, голос был лишён эмоций. — Два провала, две потерянные Частицы, продолжение попыток в том же направлении приведёт только к большим потерям. Твоё ослаблению может стать критическим если Система атакует пока восстанавливаешься.
Он был прав, конечно он был прав. Логика была безупречной, но логика не учитывала эмоциональную привязанность к младшему брату, любовь которая существовала несмотря на миллиарды лет разделения и разные пути которые выбрали после молчания Отца.
Уриил подошёл к столику, сев рядом со мной, положил руку на плечо дружески.
— Может быть стоит дать ему время, — предложил он мягко, голос был полон понимания. — Не отказываться от Ремиэля полностью, но отложить попытки извлечения, сосредоточиться на проблеме Системы? Сперва защитить Творение от внешней угрозы, потом вернуться к младшему брату с новым подходом. Может быть когда остальные задачи решены будет яснее как помочь ему.
Предложение было разумным, компромисс между полным отказом и упрямым продолжением попыток, которые пока не приносили результата кроме потерь. Не время покидать Трон. Обдумывал варианты, взвешивал приоритеты, Система действительно представляла более непосредственную угрозу, вторжения продолжались, миры гибли, нужна была координация между братьями. Если младший брат хочет остаться, пусть там остаётся. Моя Частица продолжить пытаться, а пока…
— Хорошо, — согласился я наконец, голос был усталым. — Отложим Ремиэля. Но…
— Что, но?
Четыре Архангела собрались здесь, пять если считать меня, Ремиэль погружён в собственные миры и недоступен по крайней мере временно, но семья была больше чем те кто присутствовал в этом баре в Чикаго в этот момент.
Слова вышли медленно, задумчиво, голос был тихим, но достаточно громким чтобы все услышали в относительной тишине углового столика.
— Не хватает ещё двоих, — произнёс я, смотря сквозь братьев, фокус сместился от их физических форм к более широкой картине семьи которая оставалась неполной даже с пятью из нас собравшимися для общего дела.
Гавриил моргнул, понимание пришло быстро, он всегда был сообразительным.
— Аменадиэль, — назвал он имя брата что был в Серебряном Городе и продолжил. — И тот, о ком ты думаешь Михаил не так ли? Но он ведь…
— Нам нужен Люцифер.
Глава 58
Проход открылся передо мной бесшумно, разрывая ткань реальности простым усилием воли. Белый свет с золотистыми прожилками заполнил пространство бара, заставив несколько посетителей инстинктивно отвернуться, хотя техника сокрытия не позволяла им видеть источник. Музыка продолжала играть, труба выводила печальную мелодию, но для нас всё остальное перестало существовать.
Гавриил встал первым, отставив стакан с недопитым виски на барную стойку. Движение было медленным, почти неохотным, но решимость читалась в каждой линии тела. Рафаэль последовал за ним, усталость на лице сменилась сосредоточенностью. Азраил отошёл от окна плавно, чёрная роба развевалась вокруг худой фигуры несмотря на отсутствие ветра в помещении. Уриил допил своё пиво одним глотком, поставил кружку на стойку с лёгким стуком и повернулся ко мне с улыбкой предвкушения на лице.
Аменадиэль ждал нас в Серебряном Городе. Последний брат перед тем как придётся иметь дело с Люцифером. Мысль о встрече с падшим братом вызывала сложную смесь эмоций, которую я не пытался анализировать сейчас. Сначала город, сначала дом, сначала то место где всё начиналось миллиарды лет назад.
Шагнул в портал не оглядываясь, зная что братья следуют за мной. Переход был мгновенным для внешнего наблюдателя, но я ощущал каждый слой реальности через который проходили, каждое измерение которое разворачивалось и сворачивалось обратно по мере продвижения к центру Творения. К самому сердцу всего что существовало.
Материализация произошла на окраине Серебряного Города, в том месте где главные врата встречали редких посетителей. Врата были массивными, высотой в несколько сотен метров, выкованными из света который принял форму металла не теряя своей сути. Узоры покрывали поверхность, переплетались между собой в сложных геометрических линиях которые изменялись при каждом взгляде, отражая бесконечность возможных путей к просветлению.