Он затянулся снова, дым вышел через ноздри двумя тонкими струйками, глаза прищурились от удовольствия которое доставлял процесс. Посмотрел на звёздное небо над головой, яркость города заглушала большинство звёзд но самые яркие всё ещё были видны мерцающими точками на тёмном фоне.
— Знаешь, — начал он медленно, голос понизился, стал более серьёзным чем был последние несколько минут, — я бы хотел с ним сейчас побеседовать, у Трона. Задать вопросы на которые никогда не получал ответов, потребовать объяснений решений которые изменили мою жизнь и жизни бесчисленных других существ. Понять почему Он молчит когда миры горят и души исчезают.
Михаил стоял у перил, смотрел на те же звёзды что привлекли внимание брата, сигарета тлела между пальцами забытая на мгновение. Он не повернулся когда отвечал, голос был спокойным, лишённым осуждения или попытки защитить решения Отца.
— Место значения не имеет брат. Можешь говорить с Ним здесь так же легко как у Трона. Расстояние не существует для Того кто создал само пространство.
Люцифер усмехнулся, звук содержал горькую иронию которая была знакома Михаилу из тысяч предыдущих разговоров на похожие темы.
— Верно. Хотя символизм имеет значение даже для таких как мы. Трон это центр, место откуда всё началось, где решения принимались и приказы отдавались. Но ты прав, технически могу кричать в пустоту отсюда так же эффективно как и там.
Короткая пауза, он сделал ещё одну затяжку, дым вышел медленно смешиваясь с ночным воздухом. Глаза не отрывались от звёзд, выражение лица стало более открытым, уязвимым чем обычно позволял себе показывать даже перед семьёй.
— А Он? — спросил внезапно, вопрос был направлен в воздух между ними, не требовал немедленного ответа но висел тяжестью которая превосходила простые слова. — Он хоть раз ответил тебе, Михаил? За все эти эоны стояния у Трона, за все года молчания, хоть раз получил знак что Он слышит, что Ему не всё равно на то что происходит в Творении которое построили вместе?
Михаил медленно повернулся, встретил взгляд брата через пространство балкона разделявшее их. Сигарета была поднесена к губам, затяжка была глубокой, дым задержался в лёгких несколько секунд прежде чем выйти наружу. Его лицо оставалось спокойным, но глаза содержали что-то глубокое, понимание которое приходило не из слов или явных знаков а из чего-то более тонкого.
— Мне не нужно Его слышать чтобы услышать брат, — произнёс он просто, каждое слово было выбрано осторожно чтобы передать концепцию которая была трудной для объяснения даже другому Архангелу. — Если ты понимаешь о чём я.
Он сделал шаг ближе к дивану где сидел Люцифер, остановился на расстоянии нескольких метров, посмотрел прямо в глаза брата не отводя взгляда. Связь между ними в этот момент была почти осязаемой, нить которая существовала с момента их создания, связывала первого и второго среди детей Отца в отношениях которые были сложнее простой иерархии или семейной привязанности.
Люцифер держал взгляд несколько секунд, изучал лицо старшего брата ища признаки обмана или самообмана, нашёл только искренность которая была абсолютной. Он усмехнулся, звук был коротким, опустил глаза на свою сигарету которая догорала до конца.
— Да, — согласился он тихо, голос был лишён обычной иронии или горечи. — Со мной Он тоже не говорит.
Слова повисли между ними, признание которое содержало больше смысла чем могло показаться на первый взгляд. Люцифер не ожидал ответов от Отца, давно перестал искать знаки присутствия или одобрения, построил свою жизнь на принципе самодостаточности и независимости от воли которая когда-то определяла каждый его шаг. Но где-то глубоко внутри, в части Сути которую не показывал никому включая самого себя большую часть времени, всё ещё существовала надежда что однажды услышит голос Создателя снова.
Он затушил окурок в пепельнице на столике рядом с диваном, потянулся к одной из бутылок и налил себе щедрую порцию виски в хрустальный стакан. Жидкость была янтарного цвета, отражала свет идущий из апартаментов за ними. Поднёс стакан к губам, сделал большой глоток, почувствовал жжение алкоголя спускающегося по горлу, тепло которое распространялось в груди.