— Как ты можешь ещё верить брат? — спросил он с ухмылкой которая не достигала глаз, голос содержал смесь восхищения и презрения к упорству которое граничило с наивностью в его понимании. — После всего что видел, всех потерь которые понёс, всех лет молчания и отсутствия хоть каких-то знаков что Он заботится о том что построили вместе?
Михаил подошёл ближе, встал рядом с братом у перил, плечи почти касались друг друга. Он посмотрел на тот же вид что привлекал внимание Люцифера, город простирающийся во все стороны до горизонта, океан огней который никогда полностью не гас даже в самые тёмные часы ночи.
— Отец верил в меня, — сказал он просто, голос был наполнен уверенностью которая не требовала доказательств или подтверждений извне. — И в тебя кстати тоже. Тогда в начале и после начала. Всегда.
Он повернул голову, посмотрел на профиль брата освещённый мягким светом идущим из апартаментов позади них. Черты лица Люцифера были напряжёнными, челюсть сжата, глаза смотрели вперёд не моргая, руки держались за перила так крепко что костяшки пальцев побелели несмотря на то что физическое тело не нуждалось в такой поддержке.
— Во всех нас Он верил, — продолжил Михаил тише, добавляя вес каждому слову через интонацию которая делала утверждение более личным. — И даже в тёмные времена, когда всё казалось потерянным и будущее было неопределённым, я знаю что Он верит в меня. В способность выполнить функцию для которой был создан, защитить Творение от любой угрозы независимо от того насколько она велика или откуда приходит.
Люцифер покачал головой, движение было почти незаметным но определённо присутствующим. Усмешка на лице стала шире, горечь усилилась, он наконец оторвал взгляд от города и повернулся лицом к старшему брату полностью. Глаза встретились, в них читалось разочарование смешанное с чем-то похожим на печаль за потерянную иллюзию которую Михаил всё ещё держал близко к сердцу.
— Ты и вправду в это веришь, — произнёс он не как вопрос а как констатацию факта который был одновременно удивительным и печальным. Голос содержал нотки того же разочарования что читалось в глазах, будто надеялся услышать что-то другое но получил подтверждение того что уже подозревал.
— Да, — ответил Михаил спокойно, без колебаний или сомнений в тоне. Одно слово, простое и окончательное, не нуждалось в дальнейшей разработке или защите.
Короткая пауза повисла между ними, Люцифер обрабатывал информацию которую получил, сопоставлял её с собственным пониманием реальности и того как она функционировала после того как Отец замолчал. Он вытащил из пачки новую сигарету, поднёс к губам, зажёг её механическим движением которое не требовало сознательного внимания, вдохнул глубоко задерживая дым в лёгких дольше чем было необходимо.
Михаил наблюдал за братом молча, ждал продолжения разговора которое должно было прийти, но он знал по опыту миллионов лет что Люцифер не оставит тему без дальнейшего исследования. Младший брат не мог просто принять утверждение без попытки понять логику стоящую за ним, природа требовала копать глубже, задавать вопросы которые другие не осмеливались озвучить.
Выдох дыма был долгим, серая струя поднялась вверх рассеиваясь в ночном воздухе. Люцифер повернулся обратно к городу, локти легли на перила, сигарета держалась между пальцами правой руки свободно, левая рука висела вдоль тела расслабленно.
— Почему ты нет? — спросил Михаил внезапно, голос был тихим но слышимым ясно в относительной тишине балкона. Вопрос не был обвинением или попыткой начать спор, просто искреннее любопытство о том что привело брата к позиции которая была диаметрально противоположной его собственной.
Люцифер не ответил сразу, продолжал смотреть на огни города которые мерцали и двигались под ними как живой организм дышащий и функционирующий по своим собственным ритмам. Затяжка была долгой, дым задержался в лёгких несколько секунд прежде чем выйти наружу через нос. Молчание растянулось на десятки секунд, может быть минуту, время было трудно измерить точно когда оба существа не полагались на обычные человеческие методы отслеживания его прохождения.
Наконец он заговорил, голос был тихим, почти задумчивым, лишённым обычной уверенности или иронии которая характеризовала большую часть его общения.