Человеческая природа удивительна в своём разнообразии. За миллиарды лет наблюдений я так и не смог до конца её понять. Они такие хрупкие, эти смертные. Живут всего несколько десятилетий, а умудряются за это время испытать больше эмоций, чем некоторые ангелы за тысячелетия. Они страдают, любят, мечтают, разочаровываются, надеются снова — и всё это в рамках одной короткой жизни.
Жаль мои братья не настолько меняющиеся.
Я шёл по улицам Токио, размышляя об этом, когда почувствовал знакомый запах отчаяния. Резкий, горький, он прорезал утренний воздух, как крик о помощи.
Поднял голову. На крыше высотного здания, метрах в двухстах от меня, стояла маленькая фигурка. Пригляделся. Школьник, судя по форме. Он смотрел вниз на улицу, полную утренних пешеходов, и я чувствовал волны его эмоций — боль, страх, отчаяние и ужасающую решимость.
Нет.
Я исчез из толпы и материализовался на крыше за спиной мальчика. Он не заметил моего появления — слишком погружён был в свои тёмные мысли.
— Красивый вид, — сказал я спокойно, осмотревший. И вправду. Это развития людей, которые всего недавно ловили рыбу руками, был красив.
Подросток вздрогнул и обернулся. Мальчик лет шестнадцати, худой, с взъерошенными чёрными волосами и глазами, красными от слёз. Школьная форма помята, галстук криво завязан. На лице — выражение человека, дошедшего до последней черты.
— Кто вы? — голос дрожит от страха и удивления. — Как вы сюда попали?
— Лестница, — указал я пальцем на дверь служебного выхода позади. — Я работаю в этом здании. А ты?
Он отвернулся, снова глядя вниз.
— Я… я думал. Просто думал.
— О чём думал?
— О том, что всё кончено. Что нет смысла продолжать.
Я медленно подошёл ближе, стараясь не напугать его резкими движениями.
— Как тебя зовут?
— Хирото, — прошептал он.
— Хирото, а можно узнать, что довело тебя до этой крыши? Какие причины?
Слёзы потекли по его щекам. Он был в глубокой печали.
— Экзамены. Я провалил вступительные экзамены в университет. Третий раз. Родители… они так много вложили в моё образование, так много ожидали. А я подвёл их. Снова. Подвёл всех.
Ах, вот оно что. Давление образовательной системы, родительские ожидания, страх не соответствовать общественным стандартам. В Японии это особенно остро — общество здесь не прощает неудач. Впрочем, как и везде.
— И ты думаешь, что это решит проблему?
— Какая разница? — он всхлипнул. — У меня всё равно нет будущего. Без университета, без хорошей работы… я просто обуза для семьи. Лучше умереть с честью, чем жить в позоре.
Я вздохнул. Человеческая логика порой ставит меня в тупик. Они готовы уничтожить бесценный дар жизни из-за временных трудностей, не понимая, что эти трудности — лишь мгновение в масштабах вечности. Их души так прекрасны, бессмертны и каждый раз находят новую жизнь, а они тратят свой шанс разумности на сведение счёты с жизнью.
— Хирото, позволь мне рассказать тебе одну историю.
— Я не хочу слушать истории! — он повернулся ко мне, глаза горят отчаянием. — Вы не понимаете! Вы взрослый, у вас есть работа, положение. А я — никто!
— Ты прав, я взрослый. Очень взрослый. Намного старше, чем кажется. И за свою долгую жизнь я видел много людей, которые оказывались в похожих ситуациях.
— И что с ними случилось?
— Те, кто выбрал лёгкий путь, навсегда остались в том моменте отчаяния. А те, кто решил бороться дальше, обнаружили, что жизнь способна на удивительные повороты.
Хирото покачал головой.
— Красивые слова. Очень. Но моя ситуация безнадёжна. Я позорю семью. Лучше достойная смерть чем жизнь с позором.
— Хирото, — я положил руку ему на плечо, — позволь спросить: ты веришь в жизнь после смерти?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Что?
— Просто отвечай. Веришь ли ты, что после смерти что-то есть?
— Я… не знаю. Может быть.
— Хорошо. А если есть, то как ты думаешь — как оценят твой поступок там, наверху? Если ты выбросишься с крыши прямо сейчас?
Хирото нахмурился.
— Не понимаю.