— Красиво, не правда ли? — Кьюби шла рядом, её девять хвостов покачивались в такт её шагов. — Амэтерасу-омиками создала его в память о тех временах, когда она скрывалась в пещере от ярости брата. Чёрное солнце напоминает нам о том, что даже свет может нести в себе тьму, а тьма — свет.
Я кивнул, не отводя взгляда от небесного чуда. Каждое из божественных измерений отражало характер своих создателей. Здесь чувствовался особый взгляд на мир — стремление к гармонии противоположностей, понимание того, что красота часто рождается из контраста.
Вокруг нас летали острова — огромные куски скалы, покрытые садами и дворцами. Они медленно кружили в воздухе, словно планеты вокруг солнца. На одном из ближайших островов я видел традиционный японский замок с изогнутыми крышами и красными столбами. На другом — современное здание из стекла и стали, но украшенное в традиционном стиле. Прошлое и настоящее существовали здесь бок о бок.
Прекрасное место.
Повсюду падала сакура. Не обычный весенний дождь лепестков — здесь цветы падали постоянно, медленно кружась в воздухе как снежинки. Розовые, белые, золотые лепестки создавали бесконечный хоровод красоты. Они не увядали, касаясь земли, а растворялись в мягких вспышках света, чтобы тут же появиться снова на ветвях деревьев.
— Это напоминание о том, что всё прекрасное скоротечно, — объяснила Кьюби, заметив мой взгляд. — Моно-но аварэ — печальная красота мимолётности. Но здесь эта мимолётность становится вечной.
Мы шли по дорожке, которая то поднималась в воздух, образуя арочные мосты между островами, то спускалась к берегам кристально чистых рек. Вода здесь была живой — буквально. Она журчала и пела, рассказывая истории тех, кто когда-либо приходил напиться к её берегам. В глубине потоков мелькали золотые рыбы размером с дельфинов, их чешуя отражала свет чёрного солнца.
— Много лет прошло с тех пор, как Архангел ступал на нашу землю, — заметила Кьюби. — Последний раз это было… когда именно?
— Тысячи лет назад, — ответил я. — Тогда требовалось уладить конфликт между вашими морскими богами и китайскими драконами. Спор из-за права контролировать тайфуны.
— Ах да, помню. Тогда вы были менее… дипломатичны.
Я едва заметно улыбнулся. Тысячи лет назад я действительно был более прямолинейным в решении конфликтов. Время учит терпению и меняет даже Архангелов.
По мере нашего продвижения по Такамагахаре я замечал, как на нас смотрят. Из окон дворцов, с террас летающих садов, из-за деревьев — десятки, сотни пар глаз следили за нашим путём. Боги Японии, от великих до малых, наблюдали за редким зрелищем — Архангелом, идущим по их земле.
Они не осмеливались подойти. Я чувствовал их любопытство, смешанное со страхом. Не злым страхом — скорее благоговейным трепетом. Они знали, кто я такой, понимали масштаб силы, которую я представляю. Местные божества, пусть и могущественные в своих пределах, ощущали разницу между собой и тем, кто был создан непосредственно Всевышним.
Высокий бог войны с красным лицом и в самурайской броне выглядывал из-за колонны храма, но тут же скрывался, когда я поворачивал голову в его сторону. Элегантная богиня луны в серебряном кимоно застыла на балконе своего дворца, её лицо выражало смесь восхищения и осторожности. Даже дракон-бог дождя, величественный и древний, лишь почтительно склонил свою огромную голову, когда мы проходили мимо его водопада.
— Они боятся вас, — тихо сказала Кьюби.
— Не боятся, — поправил я. — Уважают. Это разные вещи.
— Для богов разница невелика. Мы не привыкли встречать тех, кто превосходит нас по силе настолько значительно.
Мы поднимались по лестнице, вырезанной из цельного изумруда, когда перед нами появилась маленькая фигурка. Я остановился, удивлённый.
Это была девочка. На вид лет десяти, с растрёпанными розовыми волосами и в простом, потёртом кимоно серого цвета. Её большие глаза смотрели на меня с любопытством, лишённым страха. На её худеньких плечах сидела крошечная ворона, а в руке она держала потёртую чашку для подаяния.
— Кофуку-тян! — воскликнула Кьюби с нескрываемым ужасом. — Что ты делаешь здесь?
Девочка не обратила внимания на предостережение кицуне. Она подошла ко мне почти вплотную и внимательно изучила моё лицо.