— Дворец Амэтерасу-омиками, — объявила Кьюби. — Центр нашего мира.
Мы поднимались по широкой лестнице из белого мрамора. С каждой ступенью воздух становился всё более насыщенным божественной энергией. Это было не давящее, угнетающее чувство — скорее ощущение приближения к источнику чистого света.
У входа во дворец нас ждала процессия. Десятки богов младшего ранга выстроились по обеим сторонам дороги, склонив головы в приветствии. Я узнавал некоторых из них — бога грома с барабанами за спиной, богиню ветра с веерами вместо рук, духов гор и рек. Все они проявляли почтение, но держались на почтительном расстоянии.
Огромные двери дворца медленно отворились без всякого скрипа. За ними открылся коридор, стены которого были покрыты зеркалами всех форм и размеров. В каждом отражении я видел своё человеческое отражение. Интересно.
— Зеркала памяти, — пояснила Кьюби. — Они показывают не только то, что есть, но и то, что было, и то, что может быть. Но в вашем случае, оно похоже не работает.
Я улыбнулся и промолчал. В конце коридора располагался тронный зал. Потолок здесь терялся в высоте, а сам зал был настолько огромен, что мог бы вместить собор. Пол устилали татами размером с небольшие поля, а в воздухе медленно кружили светящиеся сферы — возможно, миниатюрные солнца.
И в центре этого великолепия, на троне из живого дерева, сидела она.
Амэтерасу-омиками встала, когда мы приблизились. Она была красива той неземной красотой, которая присуща только истинным божествам. Тёмные волосы падали до пят живым водопадом, в котором играли отблески чёрного солнца. Кимоно было сшито из самого света — я видел, как по ткани пробегают золотые вспышки, словно молнии в замедленной съёмке. В её глазах я видел удивление.
Она медленно сошла с трона и подошла ко мне. На расстоянии трёх шагов остановилась и склонилась в глубоком поклоне.
— Михаил-сама, — её голос звучал как дальнее эхо колоколов. — Добро пожаловать в Такамагахару. Прошло много веков с тех пор, как Архангел Всевышнего удостоил нас своим присутствием.
Я кивнул в ответ — знак уважения.
— Амэтерасу-омиками. Твоя земля по-прежнему прекрасна, а гостеприимство безупречно.
— Вы слишком добры, — она выпрямилась, и в её глазах мелькнуло понимание. — Но я полагаю, это не визит вежливости. Что привело вас к нам, Михаил-сама?
Я посмотрел на неё внимательно. Амэтерасу была одной из самых мудрых правительниц среди всех пантеонов. Она понимала, что происходящее в мире не ограничивается её владениями, и всегда была готова к сотрудничеству ради общего блага.
— Нам нужно поговорить, — сказал я серьёзно. — И поговорить о том, что может угрожать не только твоему народу, но и всему человеческому миру.
В её глазах мелькнула тревога, но лицо осталось спокойным.
— Тогда пройдёмте в мои личные покои. То, что должен сказать Архангел, не предназначено для посторонних ушей.
Она развернулась, и мы направились к боковому выходу из тронного зала. Кьюби поклонилась и осталась ждать снаружи. То, что должно было произойти дальше, касалось только нас двоих.
Дверь закрылась за нами с тихим щелчком, и я понял — настало время для серьёзного разговора о демонах, нарушивших Правила.
Глава 10
Аматэрасу провела меня через ряд изящных комнат, каждая из которых была произведением искусства. Стены украшали свитки с каллиграфией, написанной рукой самых великих мастеров за всю историю Японии. Здесь время словно остановилось, сохранив лучшие моменты культуры этого народа. Прекрасный показатель культуры всего народа этих островов.
Наконец мы вошли в небольшой сад, скрытый в самом сердце дворца. Это место разительно отличалось от пышного великолепия Такамагахары. Здесь царила спокойная простота — идеально подстриженный мох, несколько камней, расставленных в продуманной композиции, и небольшой пруд с золотыми рыбками. В центре сада стояла изящная беседка из тёмного дерева, а рядом с ней возвышалось одинокое дерево сакуры.
Но дерево было странным. Его ветви были сильными и здоровыми, листва густой и зелёной, но на нём не было ни единого цветка. В мире, где сакура цвела круглый год, это выглядело неестественно.