— Где Уриил? — голос дрожал, слова выходили с трудом через горло которое было сжато от сдерживаемых рыданий. — Скажи мне что он просто задержался, что вернётся через минуту или час, что не потерян навсегда.
Я не ответил сразу, не было слов которые могли бы смягчить правду о том что произошло, не было способа сказать что брат был потерян навсегда в бесконечном хаосе миров. Молчание растянулось на секунды которые казались вечностью, каждый момент добавлял вес к пониманию которое формировалось на лицах братьев, надежда угасала заменяясь осознанием того что худшее подтверждение было неизбежным.
— Он не погиб, — произнёс я наконец, голос был пустым, лишённым эмоций. Лица братьев изменились. — В последний миг…в последний миг он что-то сделал. Маленькая, незаметная для всех его часть, улетела куда-то. Пропала из восприятия. Он точно жив, но неясно…где он и что с ним происходит.
Не было облегчение или радости. Лишь печаль и горе. Братьев, и даже Азраила охватило понимание того что один из братьев был потерян. Грусть заполнило зал.
Секунда. Внезапно Город содрогнулся. Всё двинулась будто что-то ударило по нему и даже Ангелы содрогнулось вместе со всем городом. Это…не атака. Я начал понимать, что происходит, впрочем как и Люцифер. Творение…теряет стабильность. И лишь брат может это исправить.
Люцифер медленно прошёлся до Трона, по пути достав из кармана сгусток Света. Братья, а тем более Аменадиэль в непонимание и ужаса смотрели на то как брат садится на Трон. Это было святотатство.
Я же лишь улыбнулся на такое. Сейчас это выглядит…иронично. Посмотрев на братьев которые обратили внимание на его действия, он усмехнулся. Миг и он был на Троне, сел, скрестив ноги будто всегда там сидел.
— Бог умер, да здравствует Бог
Глава 72
Слова Люцифера повисли в воздухе Тронного Зала, эхо разнеслось по колоннам и стенам которые видели бесчисленные эпохи но никогда не слышали ничего подобного тому что только что было произнесено. Тишина которая последовала была абсолютной, даже дыхание братьев казалось остановившимся в момент когда смысл сказанного начал проникать в сознание каждого присутствующего. Люцифер сидел на Троне с видом который был одновременно небрежным и властным, белый сгусток Сути Отца лежал на подлокотнике под его ладонью, пульсировал мягким светом который контрастировал с темнотой которая окружала фигуру падшего Архангела.
Аменадиэль среагировал первым, его тело двинулось прежде чем разум успел полностью обработать то что видел, меч который держал в руке поднялся и острие направилось на Люцифера с намерением которое не требовало слов для объяснения. Лицо было искажено выражением которое было смесью ярости и отвращения, мышцы челюсти напряглись так сильно что казалось зубы вот-вот треснут от давления, глаза горели светом.
— Убирайся с этого места, — голос Аменадиэля был низким и угрожающим, каждое слово падало в воздух, резонируя в пространстве зала с силой которая заставила колонны вибрировать. — Ты не имеешь права сидеть там где сидел Отец, ты падший, изгнанник, предатель всего что этот Трон представляет. То что ты помог своим братьям, Творению ничего не меняет. Если не встанешь сам то я заставлю тебя встать.
Люцифер не двинулся, только бровь приподнялась в выражении которое было насмешливым и провоцирующим одновременно, пальцы постукивали по подлокотнику в ритме который казался издевательски небрежным учитывая напряжённость момента. Улыбка появилась на губах, та самая улыбка которая раздражала братьев миллионы лет и продолжала раздражать сейчас с неизменной эффективностью.
— Отца больше нет, — произнёс он спокойно, голос был лишён обычного сарказма и содержал что-то похожее на усталость смешанную с горькой иронией. — Мы его убили, если ты ещё не понял что произошло пока вас там не было. Я и Михаил, вместе. Представляешь? Собственными руками уничтожили существо которое создало всё это великолепие вокруг нас. Так что вопрос права становится несколько… академическим.
Гавриил отшатнулся как от физического удара, лицо побледнело ещё сильнее чем было, руки поднялись к голове в жесте который был почти защитным, как будто пытался закрыться от слов которые не хотел слышать. Рот открылся и закрылся несколько раз прежде чем слова наконец вырвались наружу, голос дрожал так сильно что некоторые слоги были почти неразборчивыми.