Мы прошли к беседке, где стоял низкий столик в традиционном стиле. Аматэрасу грациозно опустилась на подушку, жестом пригласив меня сесть, напротив. Я устроился, скрестив ноги, и снова посмотрел на дерево.
— Я тут давно не бывал, — заметил, кивнув в сторону сакуры. — Чьё это дерево? Почему оно не цветёт?
Лицо Аматэрасу на мгновение омрачилось, но она быстро взяла себя в руки.
— Это дерево Сусанно-но Микото, моего брата, — ответила она тихо. — Оно перестало цвести в тот день, когда он покинул Такамагахару. С тех пор ни одна попытка заставить его зацвести не увенчалась успехом. Словно само дерево скорбит о его отсутствии.
Интересно. Я кивнул, мысленно отметив эту информацию. Сусанно, бог бури и моря, всегда был беспокойным духом среди японских божеств. Его отсутствие могло объяснить многое.
— Но вы пришли не затем, чтобы говорить о семейных делах, — продолжила Аматэрасу, складывая руки на коленях. — Что заставило Архангела лично явиться в наши земли?
Я сосредоточился на главном вопросе.
— Демоны, — сказал я прямо. — Они нарушают древние Правила, вмешиваясь в дела смертных напрямую. И у меня есть основания полагать, что часть ответственности за это лежит на японских демонах — Они, они вступили в союз с истинными демонами из Ада.
Глаза Аматэрасу сузились.
— Это серьёзные обвинения, Михаил-сама.
— Это не обвинения, а констатация фактов. Демоны твоего Пантеона молоды и неопытны на фоне адских сущностей, которым миллионы лет. Они не понимают, к каким последствиям приведёт их союз с теми, кто знает все тонкости обмана и манипуляций.
Богиня солнца молчала, её лицо оставалось непроницаемым. Но я видел, в её сути, в её глазах мелькают тени беспокойства.
— Предположим, ваши подозрения верны, — медленно произнесла она. — Что вы от меня хотите?
— Я пришёл предупредить тебя, — ответил серьёзно. — Кара настигнет всех, кто сотрудничает с нарушителями Правил. И ваш пантеон не будет исключением, если окажется замешан в этих делах.
Аматэрасу поднялась и подошла к пруду. Долгое время она молча смотрела на плавающих рыбок, а затем обернулась ко мне.
— Михаил-сама, — в её голосе появилась едва заметная твёрдость. — Позвольте мне напомнить вам одну вещь. Эти Правила были созданы без нашего участия. Мы, боги этой Земли, узнали о них постфактум и вынуждены были им подчиниться. Разве это справедливо? Разве справедливо, что нас судят по законам, в создании которых мы не участвовали?
Я сидел смотря вверх.
— Справедливость — понятие относительное, Аматэрасу. Но Правила существуют не только на этой Земле. В каждой из бесчисленных версий реальности, в каждом мире, где есть боги и смертные, действуют те же самые принципы. И тот, кто их нарушает, сталкивается с последствиями. Все.
Она наклонила голову, изучая моё лицо.
— А на вас, Михаил-сама, эти правила будто бы не действуют, — заметила она с тонкой усмешкой. — По крайней мере, так кажется стороннему наблюдателю.
Я улыбнулся и промолчал. Некоторые вещи не нуждались в объяснении.
Аматэрасу вернулась к столику и снова села. Я посмотрел на неё.
— Времена изменились, Михаил-сама, — продолжила она задумчиво смотря вбок. — То время, когда люди были всего лишь придатками богов, безвозвратно ушло. Они развиваются с поразительной скоростью. Их технологии скоро позволят им достичь уровня, который раньше был доступен только божествам. Что будет тогда? Какое место займут боги в мире, где смертные смогут творить чудеса силой разума?
— Это интересный вопрос, — согласился. — И ответ на него во многом зависит от того, как поведут себя боги сейчас. Те, кто научится сосуществовать с изменившимся человечеством, найдут своё место в новом мире. Те же, кто попытается удержать власть силой или обманом…
— Исчезнут, — закончила она. — Да, я понимаю логику. Но скажите мне, Михаил-сама, разве человечество готово к такой ответственности? Разве они смогут справиться с силой богов, не уничтожив самих себя?
— Это их выбор, — ответил просто, пожав плечами. — Свобода воли была дарована им не для того, чтобы кто-то другой принимал решения за них. Даже если эти решения могут привести к катастрофе.
Аматэрасу кивнула, но в её глазах я читал сомнения. Мы некоторое время сидели в молчании, слушая тихое журчание воды и шелест листьев на ветру. Затем мой взгляд снова упал на цветущую сакуру без цветов.