Богиня солнца подняла на меня глаза, полные боли.
— Он жив, — прошептала она. — Но он… изменился. Я чувствую в нём что-то тёмное, чуждое. Словно Ад начал влиять на его сущность.
— Это неизбежно, — сказал я жёстко. — Ад — не место для божеств света. Чем дольше он там остаётся, тем больше риск того, что он не сможет вернуться тем, кем был.
— Что вы предлагаете? — в её голосе появилась отчаянная надежда. — Вы можете его спасти?
Я долго смотрел на неё, взвешивая возможности.
— Я могу попытаться, — наконец ответил я. — Но это будет иметь цену. И не только для меня.
— Какую цену?
— Твой пантеон должен будет полностью прекратить любые контакты с демонами, нарушающими Правила. Более того, вы должны будете активно препятствовать их деятельности. И если Сусанно действительно заключил с ними сделку, он понесёт наказание по возвращении. Если вернётся.
Аматэрасу молчала долго, борясь с внутренним конфликтом.
— А если я откажусь?
— Тогда, когда придёт время возмездия — а оно придёт — ваш пантеон разделит судьбу всех нарушителей, — ответил я беспощадно. — Включая всех Богов.
— А что станет с нашими людьми? С Японией? Если боги исчезнут…
— Японцы — сильный народ, — сказал мягче. — Они переживут потерю богов, как пережили многие другие катастрофы. Возможно, это даже пойдёт им на пользу — заставит полагаться больше на собственные силы, чем на божественное покровительство.
Богиня Солнца вздрогнула от мысли Смерти и ушла к дереву, положив ладонь на его ствол.
— Когда он ушёл, — тихо сказала она, — Он сказал мне, что устал быть марионеткой в чужой игре. Что хочет вернуть богам право самим определять свою судьбу. Я не могла его винить за эти мысли, но…
— Но дорога в Ад вымощена благими намерениями, — закончил за неё. — Сусанно не первый, кто думал, что может использовать тёмную силу во благо. И не первый, кто ошибался.
Она обернулась ко мне, и я увидел в её глазах решимость присуще Верховному Божеству Пантеона.
— Хорошо, Михаил-сама. Я принимаю ваши условия. Спасите моего брата, и японские боги будут соблюдать Правила. Мы будем соблюдать все Правила. Иначе убьём себя сами. Все. Но я хочу гарантий, что вы сделаете всё возможное, чтобы вернуть его живым.
— Гарантий не может дать никто, — ответил я честно. — Но я обещаю попытаться. Ад — опасное место даже для таких, как Сусанно. И если он действительно нашёл крылья Люцифера…
— Что тогда?
— Тогда всё станет намного сложнее, — сказал задумчиво почесав подбородок. — Крылья содержат в себе память о восстании против Отца. Они могут пробудить в любом, кто к ним прикоснётся, желание бросить вызов установленному порядку. Для бога с нестабильной психикой, такого как Сусанно, это может стать катастрофой.
Аматэрасу кивнула, понимая всю серьёзность ситуации.
— Когда вы отправитесь за ним?
— Скоро, — ответил я. — Но сначала мне нужно закончить дела в мире людей. Люцифер должен знать о том, что происходит. В конце концов, речь идёт о его собственных крыльях.
— А что, если он не захочет их возвращать?
Я подумал об этом. Мой брат действительно мог не захотеть получить обратно эту часть своего прошлого. Крылья символизировали не только его силу, но и его падение, его восстание против Отца.
— Тогда мне придётся решать эту проблему самостоятельно, — сказал я наконец.
Солнце в небе Такамагахары начало клониться к закату, хотя я знал, что это чисто символический жест — здесь всё подчинялось воле Аматэрасу.
— Мне пора, — объявил я, поднимаясь. — Но помни о своём обещании, Аматэрасу-омиками. И ещё — передай всем богам пантеона, что время игр закончилось. Кто не хочет разделить участь нарушителей, пусть держится подальше от демонов.
— Я передам, — кивнула она. — И Михаил-сама… спасибо. За то, что не стали наказывать нас сразу. За то, что дали шанс.
— Каждый заслуживает шанса на искупление, — ответил я. — Даже боги.
Я направился к выходу из сада, но у края беседки остановился и обернулся.
— Кстати, — добавил я, — дерево зацветёт, когда Сусанно вернётся домой. Но только если он вернётся тем же, кем был раньше. Если Ад изменит его сущность слишком сильно… дерево может умереть навсегда.
С этими словами я покинул сад, оставив Аматэрасу наедине со своими мыслями и страхами за брата.