Мелеос стиснул зубы. Да, это было правдой. Артефакты, которые Самаэль тогда ему дал, до сих пор составляли основу самых ценных экспонатов в его магазине.
— Что ты хочешь на этот раз, Самаэль? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — И не говори, что просто зашёл поболтать о старых временах.
Люцифер остановился прямо перед прилавком и положил руки на его поверхность. В полумраке магазина его глаза казались почти человеческими, но Мелеос знал — это лишь иллюзия.
— Мне нужны карты Басаносов.
Слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. Мелеос резко встал, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на пол, но ангел этого даже не заметил.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Нет, Самаэль. Эти карты — не игрушка, даже для тебя.
— Игрушка? — Люцифер рассмеялся, и смех его прозвучал удивительно человечно. — Дорогой Мелеос, ты же знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать — я никогда не играю. Особенно когда речь идёт о таких… деликатных вещах.
— Именно поэтому я не могу тебе их дать! — воскликнул ангел, отступая на шаг. — Карты Басаносов способны показать любую правду, даже ту, которая была скрыта от глаз Небес. В твоих руках они могут…
— Показать мою собственную правду? — тихо перебил Люцифер. — Да, именно этого я и добиваюсь.
Он начал медленно обходить прилавок. Мелеос попятился, но спиной упёрся в книжную полку.
— Ты же понимаешь, что происходит в мире, — продолжил Падший, не сводя с него глаз. — Правила нарушаются, Боги носятся по всему свету, пытаясь навести порядок. Демоны лезут туда, куда не следует. А я… — он остановился в шаге от ангела, — я оказался в самом центре этого хаоса, даже не понимая, какова моя роль в происходящем.
— И ты думаешь, что карты дадут тебе ответ?
— Я думаю, что карты покажут мне то, что скрывают, — его голос стал жёстче. — Ты ведь помнишь, как это работает, Мелеос. Там, наверху, правду пишут под диктовку. А я хочу увидеть свою собственную историю. Не ту версию, которая устраивает Отца.
Мелеос нервно облизал губы. В глубине души он понимал Самаэля — желание знать правду о собственной судьбе было естественным. Но карты Басаносов…
— Ты не понимаешь, на что они способны, — сказал он умоляюще. — Да, я вдохнул в них жизнь тысячелетий назад, когда моя сила ещё не была омрачена падением. Это искусство было прекрасным тогда, но теперь… Теперь они стали чем-то большим. Они не просто показывают правду — они могут её изменить.
Люцифер приподнял бровь.
— Изменить? Это… интересно. Ты хочешь сказать, что карты эволюционировали?
— Я много веков наблюдал за ними, — признался Мелеос. — Они научились не только видеть то, что есть, но и влиять на то, что может быть. Каждый раз, когда кто-то использует их для поиска правды, карты меняют саму реальность в соответствии с тем, что показывают.
— Тем лучше, — в голосе Люцифера появились опасные нотки предвкушение. — Позволь мне взять их на время. Всего на пару часов. Они покажут мне правду — не ту, что написана на Небесах, а мою собственную. И если они действительно могут влиять на реальность…
— То ты можешь переписать свою историю? — Мелеос покачал головой. — Самаэль, подумай о последствиях! Если ты изменишь своё прошлое, это повлияет на всё мироздание. На Войну, на падение ангелов, на судьбы миллиардов душ…
— Это моя судьба, — прервал его Люцифер. — И я имею право знать, была ли она предопределена или я действительно делал выбор.
— Но если окажется, что всё было предрешено, что станет с твоей свободной волей? А если выяснится обратное — что ты мог бы не падать, — что ты будешь делать с этим знанием?
Люцифер помолчал, обдумывая слова ангела. В его глазах мелькнули тени старых сомнений.
— Возможно, — медленно произнёс он, — Мне нужно это знание именно сейчас. Мир меняется, Мелеос. У меня есть своя Цель. И мне необходимо понять, какую роль я должен в этом играть. Роль, которую я выберу сам, а не ту, что предназначена мне судьбой.
— Самаэль, я умоляю тебя, — голос Мелеоса стал отчаянным. — Не делай этого. Некоторые истины лучше оставить погребёнными. Карты могут показать тебе то, с чем ты не сможешь жить.
— Я уже не живу, — сухо заметил Люцифер. — Я существую. И возможно, пора это изменить.
Он протянул руку к Мелеосу, и в этом жесте было что-то почти умоляющее.