Люцифер и я? Она сделала паузу, затем продолжила:
— Диапазон варьируется от месяцев до нескольких лет. Десять. Сто. Тысяча. Точная дата не фиксирована. Потому что будущее не детерминировано до момента, когда становится настоящим. И выборы, бывшие возможностями, коллапсируют в одну реальность.
Ответ был типичным для пророчеств, имеющих дело с будущим, зависящим от свободной воли. Плохо. Существ, способных принимать решения, меняющие траекторию событий слишком много. Неопределённость, делающая планирование сложным, но не невозможным. Если фокусироваться на подготовке к диапазону сценариев вместо попытки предсказать один конкретный исход.
Я хотел задать больше вопросов. Получить детали о том, кто именно стоял за Системой. И какие силы они могли мобилизовать для атаки на Творение. Информация о слабостях, которые могли быть эксплуатированы. Или союзниках, которые могли быть найдены среди других реальностей. Тех, что также сталкивались с угрозой от тех же врагов. Что такое душа. Что насчёт Бога? Отца?
Но прежде чем успел сформулировать следующий вопрос, яркость в глазах Осознанности начала тускнеть. Показывая, что время, которое она могла поддерживать это состояние, подходило к концу.
Тело начало дрожать снова. На этот раз в обратном направлении. Когда трансформация, приведшая к Осознанности, начинала разворачиваться. Возвращая сознание к состоянию более естественному, несмотря на хаос, сопровождающий такое существование.
Усилие, требуемое для поддержания предельной ясности, было слишком большим, чтобы продолжать бесконечно. Даже для существа, созданного с двойственной природой, позволяющей доступ к обоим полюсам спектра.
— Время уходит, — прошептала Осознанность голосом, уже начинающим терять стабильность. Приобретая искажения, характеризующие речь, когда Сумасшествие доминировало. — Я не могу удержать это состояние дольше. Боль становится невыносимой брат. Но помни структура, что была собрана, начинает разваливаться обратно в фрагменты. Те, что рассеются по хаосу.
Она сделала паузу, дыхание ускорилось.
— Извини брат, — продолжила она с усилием. — Но знай, что война придёт независимо от того, готовы мы или нет. И выбор, который ты сделаешь…
Последние слова были произнесены с усилием, очевидным в том, как дрожал голос. Потом яркость в глазах погасла полностью. Заменяясь тусклостью, показывающей, что Осознанность больше не присутствовала. Сумасшествие вернулась, занимая место, освобождённое, когда противоположный полюс не мог больше поддерживаться под давлением, требуемым таким состоянием.
Тело обмякло в стуле. Голова опустилась вперёд, и волосы упали, закрывая лицо. Дыхание, ускорившееся во время трансформации, теперь было нерегулярным. Показывая, что восстановление от усилия, что было предпринято, займёт время. Прежде чем стабильность вернётся даже к базовому уровню, характеризующему обычное состояние.
Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только звуками дыхания. Оно постепенно выравнивалось, возвращаясь к нормальному ритму. Потом голова поднялась, показывая лицо, на котором выражение было совершенно отличным от того, что было там, когда Осознанность говорила.
Улыбка, появившаяся, была детской. Содержащей невинность, контрастирующую с тем что было.
— Птички поют песни, рассказывающие о том, что было и что будет, — произнесла Сумасшествие голосом быстрым и лишённым пауз, обычно разделяющих предложения в нормальной речи. — Но слова перепутаны, потому что время — это круг, катящийся вверх по склону, не существующему в пространстве. Его нет. Но оно есть. Как и света в лампочки тёмный комнаты. Где направления решают камнем, ножницами, бумагой, кто будет верхом, а кто низом. Когда день переворачивается в ночь, забывшую, как быть тёмной. Она такое ясно…
Бессвязное бормотание, последовавшее, продолжалось без признаков остановки. Слова, выходящие, не следовали логической структуре. Перепрыгивая от одной темы к другой без связи. Выдохнул. Сестра вернулась в обычное состояние.