Но эти размышления не утоляли боль. Я был стражем рая, защитником престола, воином Отца. Но кого я защищал? От кого? Люцифер больше не был угрозой — он правил в Аду, но Ад был частью плана Отца. Демоны искушали людей, но это тоже было частью плана.
Задания давно закончились, а Ангелы стали лишь красивой картиной прошлого.
Я служил без цели, исполнял долг, который больше не имел смысла. Сам стал пыльным экспонатом.
Новость о том, что Люцифер покинул Ад, дошла до меня через Гавриила. Мой брат-вестник ворвался в мои покои с выражением растерянности на лице.
— Он ушёл, — сказал Гавриил. — Просто… ушёл. Оставил престол, демонов, всё. Никто не знает куда.
— На Землю, — сказал я, хотя откуда знал — сам понимал, но не хотел использовать это. Просто знал.
— Зачем?
Я не ответил, потому что ответ пугал меня. Люцифер нашёл то, что искал всегда, — свободу. Настоящую свободу, не ограниченную ни раем, ни адом. Он мог быть кем угодно, делать что угодно, выбирать свой путь каждый день заново.
А я? Я сидел в золотой клетке и называл её служением.
Решение пришло неожиданно. Я стоял на вершине главной башни, смотрел на звёзды, которые сам зажёг миллионы лет назад, и вдруг понял: я тоже хочу быть свободным.
Не восстать против Отца — я не мог этого сделать. Но уйти. Просто уйти и посмотреть, что там, в том мире, где каждый выбор имеет значение.
Я расправил крылья — первый раз за тысячи лет. Их сияние озарило весь город, и ангелы подняли головы, глядя на меня с удивлением. Что делает архангел Михаил? Куда он собрался? Думали они. Ответа на их вопроса не было. Я сам не знал. Просто сделал выбор.
Я сделал шаг с края башни и упал.
Падение было не изгнанием, а освобождением. Я летел сквозь реальности, которые сам создавал, сквозь галактики, что были моими детьми. Гравитация не действовала на меня, но я позволил ей вести себя. Ветер — понятие, чуждое космосу — ласкал мои крылья.
Впервые за всё существование я делал то, что хотел, а не то, что должен был.
Лос-Анджелес появился подо мной как океан огней. Миллионы людей, каждый со своей историей, своими выборами, своими ошибками. Город грехов и мечтаний, где правила писались каждый день заново.
Где-то там был Люцифер. Мой брат, который первым нашёл смелость быть собой.
Я приземлился на крышу небоскрёба в центре города. Мои крылья исчезли, растворились в воздухе, оставив только лёгкое свечение вокруг плеч. Человеческое тело сформировалось само собой — высокое, сильное, с лицом, которое внушало доверие и страх одновременно.
Впервые в существовании я почувствовал холод ночного воздуха на коже. Услышал гул города, который никогда не спит. Почувствовал запахи — выхлопные газы, еду, пот, парфюм, всё вместе создающее уникальный аромат человеческой жизни.
Это было… пьянящим.
Я спустился с крыши по пожарной лестнице, впервые в жизни используя лестницу по назначению. Мог бы телепортироваться, но хотел почувствовать каждый шаг, каждое движение в новом теле.
Улицы Лос-Анджелеса встретили меня неоновым светом и шумом. Люди торопились мимо, каждый погружённый в свои дела. Никто не обращал внимания на высокого человека в чёрном костюме, который только что спустился с небес.
Я шёл по тротуару, изучая лица. Каждое было уникальным, каждое рассказывало историю. Морщины от смеха и слёз, шрамы от падений и драк, глаза, полные надежды или отчаяния. Сколько выборов привело каждого из них сюда, на эту улицу, в этот момент?
Звук выстрелов вырвал меня из размышлений.
Три хлопка подряд, эхом отозвавшиеся между зданиями. Люди вокруг замерли, затем бросились врассыпную. Кто-то кричал, кто-то звонил в полицию, большинство просто убегало прочь от опасности.
Я пошёл к источнику звука.
Переулок между двумя офисными зданиями был залит кровью. Мужчина в дорогом костюме лежал лицом вниз, три пулевые ранения в спине. Рядом валялся портфель, из которого высыпались деньги — пачки стодолларовых купюр, окрашенные алой.
Над телом стояли трое. Подростки, на вид не больше семнадцати. В руках у старшего дымился пистолет.
— Быстрее, — торопил он остальных. — Собирайте всё и сваливаем.
Младший, худой парень с татуировкой на шее, нервно оглядывался по сторонам.