— Хорошо, — сказал я тихо, чувствуя разочарование. — Тогда я справлюсь сам.
— Конечно справишься, — согласился Люцифер, даже не посмотрев в мою сторону. — Ты же архангел Михаил. Ты всегда справляешься.
Я постоял ещё несколько секунд, надеясь, что он скажет что-то ещё, но Люцифер полностью переключил внимание на свой стакан, словно меня уже не существовало.
— До свидания, брат, — произнёс я, но ответа не последовало.
Я развернулся и шагнул в пространство между мирами, на этот раз не создавая никаких театральных эффектов. Реальность расступилась передо мной, и я нырнул в междумирье, направляясь прямиком в Ад. Если Сусанно хотел добраться до крыльев, то именно в глубине там, где обычно никто не существует, я его и найду.
За спиной остался пустой клуб и мой брат, который снова стал для меня загадкой.
Люцифер продолжал сидеть за барной стойкой ещё долго после того, как Михаил исчез. Он допил виски, налил себе ещё, допил и его. Потом ещё один. Алкоголь, конечно, не действовал на архангельскую физиологию, но сам ритуал был успокаивающим.
— Справлюсь сам, — пробормотал он, передразнивая интонацию брата. — Конечно справишься. Как всегда.
Он поставил пустой стакан на стойку и рассмеялся. Звук получился горьким.
— Типичный Михаил, — продолжал он говорить сам с собой. — Приходит, читает лекции о долге и ответственности, а потом удивляется, что я не прыгаю от радости при перспективе снова стать его помощником.
Люцифер встал со стула и прошёлся по пустому клубу. Его шаги гулко отдавались от стен, создавая странное эхо в тишине.
— Сусанно ищет мои крылья, — продолжал он монолог. — Пантеоны строят планы. Правила нарушаются. — Он передразнивал встревоженный тон Михаила. — А что, собственно, меня это должно волновать?
Он остановился перед большим зеркалом, висящим на одной из стен, и посмотрел на своё отражение. Даже сейчас, в пустом клубе, он выглядел безупречно — идеально подогнанный костюм, ни одного волоска из причёски, обворожительная улыбка на губах. Маска, которую он носил так долго, что порой сам забывал, что под ней.
— Да плевать, — сказал он своему отражению. — Плевать на Сусанно, на крылья, на Правила и на весь этот цирк. Пусть этот мир сгорит. Не в первый раз.
Но даже произнеся эти слова, он почувствовал странную пустоту. Не облегчение, которого ожидал, а именно пустоту. Словно что-то важное ускользнуло от него.
Люцифер повернулся спиной к зеркалу и направился к лестнице, ведущей в подвал. Ему нужно было побыть в тишине, подальше от призраков разговора с братом.
Подвал клуба LUX представлял собой огромное пустое пространство с бетонными стенами и низким потолком. Когда-то Люцифер планировал использовать его как винный погреб, но потом передумал. Теперь здесь стояли только несколько ящиков с остатками строительных материалов да покрытые пылью бочки.
И одна дверь.
Она находилась в самом дальнем углу подвала, выглядела совершенно обыкновенно — простое тёмное дерево, никаких украшений или символов. Большинство людей прошли бы мимо, не обратив на неё внимания. Но эта дверь была особенной.
Люцифер подошёл к ней и положил ладонь на потрёпанную временем поверхность. Дерево было тёплым, словно живым.
— Давно мы не виделись, — пробормотал он.
Дверь отреагировала на его прикосновение, слегка дрогнув. Древесина под его рукой стала мягкой, податливой, словно глина в руках скульптора.
Люцифер сосредоточился, позволяя своему желанию растечься по нервам, проникнуть в каждую клеточку тела. Не желанию чего-то конкретного — просто чистому, первозданному желанию как таковому. Той самой силе, которая двигала звёзды и заставляла биться сердца смертных.
Дверь поддалась. Она растворилась под его рукой, превратившись в портал из чистого света.
За порогом была Пустота.
Не тьма — тьма была бы чем-то. А именно Пустота. Абсолютное отсутствие всего: материи, энергии, времени, пространства, даже концепций. Место, которое существовало до Творения и будет существовать после его конца.
Люцифер шагнул в неё и почувствовал, как реальность отступает. Здесь не действовали никакие законы, никакие правила. Здесь он был не Падшим Ангелом, не Повелителем Ада, не младшим братом Михаила. Здесь он был просто… собой.