Я покачал головой, прогоняя сомнения. Время для раздумий как в мире людей прошло. Пора действовать.
И шагнул с балкона вверх в глубины Ада, туда, где меня ждала встреча с богом бури.
Смерть материализовалась в саду грёз без предупреждения, как это всегда бывало с ней. Одна секунда — и пространство вокруг Морфея наполнилось запахом свежескошенной травы и того особого аромата, который источали только что сорванные полевые цветы. Она появилась между розовыми кустами его любимого уголка Грёз, где время текло медленнее, а воздух был пропитан воспоминаниями о первых снах человечества.
— Привет, старший братец, — сказала она голосом, в котором звенели колокольчики и шелестели осенние листья. — Слышала, ты устроил встречу с нашим крылатым другом.
Морфей не оборачивался. Он стоял спиной к ней, наблюдая за тем, как в небе его королевства проплывали облака из кристаллизованных грёз. Каждое облако несло в себе сны тысяч спящих смертных — радостные, печальные, странные, пророческие. Все они были частью его бесконечного царства.
— Сестра, — произнёс он, не поворачивая головы. — Я ожидал, что ты появишься раньше.
Смерть засмеялась — звук был похож на журчание горного ручья и одновременно на последний вздох умирающего. Она подошла к нему, и там, где её босые ноги касались земли, вырастали маленькие белые цветы.
— А я ожидала, что ты будешь более… осторожным в своих советах, — сказала она, садясь на траву и поглаживая лепестки только что выросшего цветка. — Позволить Сусанно найти крылья? Серьёзно, Морфей?
Повелитель Снов наконец обернулся к ней. В его глазах, чёрных как межзвёздная пустота, отражались галактики и умирающие звёзды. В его глазах были сны вселенных.
— Ты не одобряешь мой подход? — спросил он с той характерной интонацией, которая означала, что он уже знает ответ, но хочет услышать его вслух.
— Я не одобряю игры с силами, природу которых мы до конца не понимаем, — ответила Смерть, сорвав цветок и поднеся его к носу. — Крылья Люцифера — это не просто артефакт власти. Это… — она помедлила, подбирая слова, — квинтэссенция бунта против предопределения. Ты же помнишь, что произошло, когда наш дальний родственник впервые расправил их в Серебряном Городе?
Морфей медленно кивнул. Да, он помнил. Как мог забыть тот момент, когда сама концепция свободного выбора материализовалась в физической форме? Когда Люцифер первый раз сказал «Не буду» Творцу, реальность содрогнулась. И эта дрожь до сих пор отдавалась эхом во всех измерениях.
— Он изменил правила игры навсегда, — сказал Сон, подходя к сестре и садясь рядом с ней на траву. — До него всё было предопределено. После… появился хаос возможностей.
— Именно, — кивнула Смерть, протягивая ему цветок. — И теперь какой-то японский дух хочет получить доступ к этой силе. Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?
Морфей принял цветок, и тот мгновенно превратился в его руках в маленькое существо из тумана и звёздного света — одну из грёз о первой весне на Земле.
— Я думаю, что Сусанно получит не то, что ожидает, — сказал он, позволяя грёзе ускользнуть между пальцами. — Крылья Люцифера нельзя просто присвоить. Они не меч или корона. Они… сущность. А сущность нельзя украсть, её можно только заслужить или отвергнуть.
Смерть наклонила голову, изучая выражение лица брата. Она знала его дольше, чем существовали галактики, и могла читать его мысли так же легко, как смертные читают книги.
— Но ты беспокоишься о том, кто стоит за ним, — сказала она. Это не был вопрос.
— Да, — признался Морфей. — Сусанно — всего лишь пешка. Мощная, опасная пешка, но всё же пешка. Кто-то направляет его действия, кто-то, чья сила достаточно велика, чтобы оставаться незамеченным даже для нас.
Смерть задумчиво покусывала нижнюю губу — эта привычка осталась у неё ещё с тех времён, когда она была юной и неопытной концепцией, только учившейся понимать свою роль во вселенной.
— Я тоже это чувствую, — призналась она. — Что-то не так с потоком событий. Слишком много совпадений, слишком много удачных случайностей для Сусанно. Как будто кто-то прокладывает ему путь, убирая препятствия ещё до того, как он о них узнает.