— Страдание слишком погружено в собственную сущность, — размышляла она вслух. — А Сумасшествие…Делирия непредсказуемо, но это хаос без цели. Кто-то, способный на такое планирование, должен обладать ясным разумом.
— Остаются четверо, — сказал Морфей. — Ты, я, Судьба и… — он запнулся.
— И Сокрушение, — закончила за него Смерть. — Наш ушедший брат.
Они оба замолчали, думая о том, кто когда-то был среди них. Сокрушение покинул свой пост тысячи лет назад, недавно можно сказать, устав от бесконечного цикла созидания и уничтожения. Он ушёл искать что-то новое, что-то за пределами своей функции. Но что если он нашёл не покой, а новую цель?
— Это объяснило бы многое, — медленно сказала Смерть. — Он знает нас лучше любого другого существа во вселенной. Знает наши слабости, наши методы. И у него есть мотив — он всегда говорил, что устал от бесконечного повторения одних и тех же циклов.
— Но Сокрушение никогда не был коварным, — возразил Морфей. — Он всегда действовал прямо, открыто. Эти тонкие манипуляции, использование Сусанно как пешки — это не в его характере.
— Все меняются, — тихо сказала Смерть. — Даже мы. Особенно когда уходим от того, чем были изначально.
Морфей задумчиво кивнул. Он и сам изменился за время своего существования. Стал более осторожным, более склонным к сложным планам вместо прямых действий. Что если с Сокрушение произошло, то же самое, только в обратную сторону?
— Есть способ это проверить, — сказал он наконец. — Но он потребует от нас… рискованного шага.
— Какого?
— Позволить событиям развиваться естественным путём. Дать Сусанно найти крылья Люцифера, наблюдать за тем, что произойдёт дальше, и ждать, пока истинный кукловод не покажет себя.
Смерть покачала головой.
— Это слишком опасно, Морфей. Если мы ошибаемся, если за всем этим действительно стоит один из Бесконечных, последствия могут быть катастрофическими.
— А если мы вмешаемся слишком рано, мы никогда не узнаем правду, — парировал Морфей. — И эта угроза будет висеть над нами вечно, проявляясь в новых формах, с новыми пешками, до тех пор, пока не достигнет цели.
Они стояли по разные стороны пруда, глядя друг на друга через воду, в которой отражались все их братья и сёстры. Каждый был воплощением фундаментального аспекта реальности, каждый обладал силой, способной переписать законы вселенной. И один из них, возможно, уже делал это.
— Михаил не остановится, — сказала Смерть. — Он дойдёт до конца, что бы это ни стоило. А когда Первый Архангел принимает решение…
— Он идёт до победы или до смерти, — закончил Морфей. — Да, я знаю. И именно поэтому он может стать идеальным катализатором для планов нашего неизвестного противника.
— Что ты имеешь в виду?
Морфей подошёл к ней, и пруд между ними исчез, словно никогда не существовал. Теперь они стояли в центре сада, окружённые розами всех возможных цветов и оттенков, каждая из которых была грёзой о любви, потерянной или обретённой.
— Подумай об этом, — сказал он. — Кто-то направляет Сусанно к крыльям Люцифера. При этом он знает, что мы узнаем об этом, что Михаил отправится в Ад, чтобы остановить его. Что если вся эта ситуация — не цель, а средство?
— Средство для чего?
— Для того, чтобы собрать всех ключевых существ в одном месте, — объяснил Морфей. — Сусанно с его силой над стихиями, Михаила с его божественной мощью, крылья Люцифера как катализатор… А может быть, и нас самих, если мы решим вмешаться напрямую.
Смерть почувствовала, как начинает понимать. Картина, которую рисовал брат, была ужасающе логичной.
— Ты думаешь, что кто-то хочет использовать конфронтацию между Михаилом и Сусанно для своих целей? — спросила она.
— Я думаю, что кто-то хочет использовать энергию, которая выделится от их столкновения, — ответил Морфей. — Энергию битвы между архангелом и богом бури, усиленную присутствием крыльев Люцифера. Такой выброс силы мог бы… — он замедлился, обдумывая слова, — мог бы пробить дыру между измерениями. Создать портал в место, куда обычно доступ закрыт даже для нас.