— В Центр, — прошептала Смерть. — К самому источнику Творения.
Морфей кивнул. Логос — место, где Творец впервые произнёс слова, создавшие реальность. Туда, где хранились первичные Слова всего существующего. Если кто-то получит доступ к Логосу…
— Он сможет переписать базовые законы вселенной, — сказала Смерть, заканчивая его мысль. — Изменить саму природу реальности. И мы ничего не сможем сделать, потому что он будет контролировать правила, по которым мы существуем.
— Теперь ты понимаешь, почему я советовал Михаилу не вмешиваться? — спросил Морфей. — Не потому, что думаю, будто Сусанно заслуживает получить крылья, а потому, что боюсь: его битва с архангелом станет последним элементом чьего-то плана.
Смерть села на траву, чувствуя внезапную усталость. Даже для существа её уровня осознание масштаба потенциальной угрозы было подавляющим.
— Но что мы можем сделать? — спросила она, подняв руки. — Если мы предупредим Михаила, он может не поверить. А если поверит, то всё равно не остановится — для него отступление равносильно предательству всего, во что он верит.
Она по очереди сжимала руки показывая, что всё не просто.
— Я знаю, — сказал Морфей, садясь рядом с ней. — И именно поэтому нам нужно действовать очень осторожно. Не предотвращать события, а направлять их в нужное русло.
— Как?
Морфей улыбнулся — редкое и тревожное зрелище. Когда повелитель снов улыбался, это обычно означало, что он придумал план, который был либо блестящим, либо безумным. Иногда — и тем, и другим одновременно.
— У нас есть преимущество, — сказал он. — Мы знаем, что кто-то использует Сусанно. А значит, мы можем использовать самого Сусанно.
— Объясни.
— Сусанно — бог, а боги, несмотря на всю свою силу, подвержены определённым слабостям. Гордость, желание доказать свою значимость, потребность в поклонении… Мы можем сыграть на этом.
Смерть нахмурилась.
— Ты хочешь манипулировать им так же, как это делает наш неизвестный противник?
— Нет, — возразил Морфей. — Я хочу дать ему информацию, которая заставит его усомниться в мотивах того, кто им управляет. Посеять семена сомнения, которые прорастут в нужный момент.
— И как ты планируешь это сделать?
Морфей встал и протянул ей руку.
— Через сны, конечно, — сказал он. — Даже боги спят. А когда спят, они попадают в мою юрисдикцию. Я могу показать Сусанно истину… или по крайней мере её часть.
Смерть взяла его руку и поднялась. Вокруг них сад начал меняться, превращаясь в нечто более подходящее для серьёзного планирования — библиотеку из книг, которые ещё не были написаны, но уже снились своим будущим авторам.
— Это рискованно, — предупредила она. — Если наш противник поймёт, что мы вмешиваемся…
— Он поймёт в любом случае, — ответил Морфей. — Рано или поздно. Вопрос только в том, успеем ли мы подготовиться к финальной конфронтации.
— А что с Михаилом? Мы просто позволим ему идти навстречу ловушке?
Морфей задумался, глядя на полки с нереализованными возможностями.
— Михаил сильнее, чем кажется, — сказал он наконец. — И умнее. Возможно, он сам поймёт, что происходит, когда окажется лицом к лицу с Сусанно. А если нет… — он пожал плечами, — у нас будет запасной план.
— Какой?
— Ты, — просто сказал он.
Смерть удивлённо подняла брови.
— Я?
— Ты единственная из нас, кого одинаково уважают и ангелы, и демоны, и боги всех пантеонов, — объяснил Морфей. — Если кто-то и может вмешаться в критический момент без эскалации конфликта, то это ты.
Смерть кивнула, понимая логику его рассуждений. Да, её нейтралитет был Абсолютен. Смерть не принимала чьих-то сторон — она просто выполняла свою функцию, забирая тех, чьё время истекло, независимо от их статуса или принадлежности. Абсолютно всех.
— Хорошо, — сказала она. — Но у меня есть условие.
— Какое?
— Если мы ошибаемся, если за всем этим действительно стоит кто-то из наших братьев или сестёр… мы должны быть готовы сделать то, что потребуется для защиты реальности. Даже если это означает противостояние одному из Бесконечных.
Морфей медленно кивнул. Они оба понимали, что означают эти слова. Война между Бесконечными была бы катастрофой, которая могла разрушить не только их вселенную, но и саму концепцию существования. Но альтернатива — позволить кому-то переписать основы реальности — была ещё хуже.