Мы начали подъём. Лестница изгибалась и поворачивала непредсказуемым образом, иногда ведя вверх, иногда — в стороны, а один раз даже, казалось, вниз, хотя мы продолжали подниматься. Пространство вокруг нас текло и изменялось, как будто Пандемониум пытался запутать любого, кто осмеливался исследовать его глубины.
— Стой, — внезапно прошептал Локи, схватив меня за руку.
Я замер, спокойно наблюдая за Локи. Впереди, за поворотом лестницы, слышались голоса. Два, может быть, три разных существа говорили на языке, который я не сразу вспомнил.
— Санскрит, — пробормотал Локи. — Древний санскрит. Кажется, наши индуистские друзья проводят совещание.
Локи осторожно выглянул за угол. На площадке, освещённой мерцающими факелами, стояли три фигуры. Ганеша, бог мудрости со слоновьей головой, что-то оживлённо объяснял двум другим божествам. Одного из них я узнал — Индра, царь богов, в доспехах из золота и молний. Третий был мне незнаком, но его аура указывала на огромную силу.
Они говорили слишком быстро и тихо для того, чтобы я мог разобрать слова, но их жесты и интонации выдавали спор. Ганеша указывал в одном направлении, Индра — в другом, а третий бог качал головой, явно несогласный с обоими.
— Интересно, — прошептал Локи. — Похоже, они тоже не знают, куда идти.
Внезапно разговор прекратился. Ганеша поднял голову, его маленькие глазки сузились.
— Кто-то наблюдает за нами, — сказал он по-английски, переходя на язык, который мы все могли понимать.
Локи выругался под нос и шагнул на площадку, поднимая руки в жесте мирных намерений. Я спокойно последовал за ним.
— Приветствую, уважаемые коллеги, — сказал Локи с чарующей улыбкой. — Какая неожиданная встреча в столь… экзотическом месте.
Индра сощурился, молнии заплясали между его пальцами.
— Локи, — произнёс он с заметным неодобрением. — И архангел Михаил. Ваше присутствие здесь крайне… подозрительно.
— Не более подозрительно, чем ваше, — ответил я, выходя из тени. — Что привело богов индуистского пантеона в Ад?
Ганеша и Индра обменялись взглядами. Третий бог — теперь я мог разглядеть его лучше и узнал Агни, божество огня — молчал, но его пламенные глаза внимательно изучали нас.
— То же самое, что и вас, полагаю, — наконец ответил Ганеша дипломатично. — Поиск… определённых артефактов, которые могут представлять интерес для наших соответствующих пантеонов.
— Крылья Люцифера, — сказал я прямо.
Реакция была мгновенной. Индра напрягся, готовясь к бою. Агни окружил себя ореолом огня. Только Ганеша остался спокойным, хотя его хобот слегка подёргивался — признак беспокойства у слоноподобных божеств.
— Прямолинейность — не всегда добродетель, архангел, — сказал он мягко. — Некоторые темы лучше обсуждать… осторожнее.
— Время для осторожности прошло, — возразил я. — Слишком много игроков собралось на одной доске. Слишком много скрытых мотивов. Если мы не будем честны друг с другом, то рискуем уничтожить всё, что пытаемся защитить.
Локи бросил на меня удивлённый взгляд. Видимо, такая открытость не была частью его планов.
— Михаил прав, — неожиданно сказал Агни, его голос шипел как огонь. — Мы все знаем, зачем пришли. Крылья архангела — это сила, способная изменить баланс между всеми. Вопрос в том, кто получит их первым.
— И кто имеет на это право, — добавил Индра, не убирая молнии.
— Никто, — ответил я твёрдо. — Никто не имеет права на силу моего брата. Эти крылья должны быть уничтожены, а не присвоены вами. Богами.
Наступила тишина. Четыре бога смотрели на меня с различными выражениями лиц — от удивления до скепсиса.
— Уничтожены? — переспросил Ганеша. — Архангел, вы понимаете, что говорите? Такая сила… её нельзя просто стереть из существования.
— Можно, — возразил. — И должно. Мой брат отказался от своей роли, отказался от власти. Его крылья — это осколки прошлого, которое должно остаться похороненным.
— Благородные слова, — сказал Агни, но в его голосе слышался сарказм. — Но наивные. Даже если вы уничтожите крылья, сила не исчезнет. Она просто вернётся в Источник, откуда может быть призвана Люцифер.
Это было правдой, и я знал это. Но альтернатива — позволить крыльям попасть в чьи-то руки — была ещё хуже.