Молох и остальные падшие ангелы остались — их природа позволяла им выдержать присутствие изначальных сил.
Тьма медленно обернулась ко мне, и в её глазах впервые за всю встречу появилось что-то похожее на раздражение.
— Это было грубо, Михаил.
— Это была необходимость.
— А я думала, мы мило беседуем, — она вздохнула театрально. — Но если ты хочешь играть в серьёзные игры…
Воздух вокруг неё начал темнеть. Не обычная темнота ночи или тени — это была Тьма как субстанция, как живая сила, стремящаяся поглотить всё вокруг. Температура в сфере резко упала, иней начал покрывать золотые цепи, держащие крылья Люцифера.
— Тогда давай поиграем в серьёзные игры, — закончила она, и в её голосе прозвучали отголоски, существовавшей до творения.
Я не ждал её первого удара. Опыт подсказывал — когда сражаешься с изначальной силой, каждая секунда промедления может стоить жизни. Я взметнул руки, призывая Свет Творения, тот самый свет, что разделил день и ночь в первый день.
Но Тьма двигалась быстрее мысли. Её первая атака была настолько неожиданной, что я едва успел выставить защиту. Щупальца чистой энтропии хлестнули по моему световому щиту, и там, где они коснулись, реальность начала рассыпаться на составляющие.
— Слишком медленно, дорогой! — рассмеялась она, атакуя одновременно с семи направлений.
Я отступил, призывая новые слои защиты. Каждый удар Тьмы был не просто физической атакой — она пыталась стереть меня из существования на концептуальном уровне. Мне приходилось тратить огромное количество силы просто на то, чтобы оставаться реальным.
— Ты стал осторожным, — заметила она, играючи уворачиваясь от моей контратаки. — Это хорошо. Осторожность продлевает игру.
Я выбросил вперёд копьё света, способное прожечь дыру в самой ткани пространства. Тьма просто… пропустила его через себя. Копьё прошло насквозь, словно она была сделана из тумана, и ударило в стену сферы, оставив в золоте зияющую дыру.
— Забавно, — сказала она, изучая дыру. — Ты всё ещё думаешь в терминах физических атак. Но я не тело, Михаил. Я принцип.
В следующий момент она была повсюду. Тьма заполнила всю сферу, окружила меня со всех сторон, проникла в каждую щель, в каждый атом пространства. Я оказался в самом центре её существа, и давление было невыносимым.
Воздух превратился в вязкую субстанцию, которая стремилась растворить меня в себе. Я чувствовал, как части моего существа начинают отслаиваться, поглощаемые бесконечной пустотой. Это было не больно — боль предполагает существование. Это было нечто гораздо хуже — медленное исчезновение из реальности.
— Не сопротивляйся, — шепнула Тьма, её голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — Это не принесёт вреда. Просто вернёшься туда, где был до творения. Разве это не мирно?
Но я не собирался сдаваться. Я воззвал к самой сути своего существа, к тому искру божественного света, который Отец вложил в меня при сотворении. Свет вспыхнул во мне с такой силой, что на мгновение весь Пандемониум озарился как в полдень.
— ДОВОЛЬНО! — воскликнул я, и моя сила разорвала кокон тьмы.
Тьма отшатнулась, впервые показав признаки удивления.
— О! — воскликнула она, материализуясь обратно в теле Сусанно. — Какой ты сильный стал! Это очень интересно!
Но я уже понял, что играю по её правилам. Пока я пытался победить её в прямом столкновении, она просто развлекалась. Мне нужно было изменить саму природу битвы.
Я перестал атаковать и начал творить.
Свет, исходящий от меня, перестал быть оружием. Вместо этого он начал формировать структуры — сложные, многомерные паттерны, которые утверждали не силу, а смысл. Я создавал микрокосмы реальности, маленькие вселенные с своими законами физики, временем, пространством.
— Что ты делаешь? — спросила Тьма, наблюдая, как вокруг неё вырастает лес из кристаллизованных воспоминаний.
— Показываю тебе, что такое Творение, — ответил, добавляя к конструкции новые элементы.
Каждое дерево в моём лесу было историей — историей любви, потери, надежды, отчаяния. Каждый листок содержал момент чьей-то жизни, каждая ветвь — связь между существами. Это не было оружием в традиционном смысле, но для Тьмы это было нечто гораздо более мощное.