Я свернул в переулок между старыми зданиями и на мгновение позволил себе увидеть мир глазами Архангела. Нити судеб тянулись между людьми как паутина света, некоторые яркие и прочные, другие тусклые и готовые порваться. Но в нескольких местах я видел тёмные узлы — точки, где чья-то воля была согнута внешней силой. Следы работы Азазеля.
Азазель, мысленно обратился я к своему древнему знакомому. Что ты делаешь, старый дурак?
Конечно, ответа не последовало. Он знал, что я иду за ним, и старался маскировать своё присутствие. Но после встречи с Тьмой, я снял ограничение на время, пока их не возвращая на своё место. Я мог чувствовать каждую ложь, каждое искажение реальности в радиусе нескольких миров.
Дождь усилился, и люди вокруг меня раскрыли зонты или забежали под навесы. Я остался стоять посреди тротуара, позволяя каплям проходить сквозь мою человеческую форму. Рядом со мной остановился мальчик лет семи, он вырвался из рук матери и с восторгом подставил лицо дождю.
— Дима, немедленно иди сюда! Простудишься! — крикнула женщина, но в её голосе не было настоящего гнева. Только усталость и нежность.
Мальчик обернулся ко мне и улыбнулся, словно узнав родственную душу.
— Дядя, а вы тоже любите дождь? — спросил он, не обращая внимания на мокрые волосы.
— Да, — ответил я, улыбнувшись. — В дожде есть что-то честное. Он не притворяется чем-то другим.
— Дима! — Мать подбежала и схватила сына за руку. — Извините, — обратилась она ко мне, — он у нас непоседа.
— Ничего страшного, — ответил я. — Непоседы делают мир интереснее.
Они ушли, но улыбка мальчика осталась со мной. В ней было то же самое качество, которое я увидел в лесу смыслов — способность находить радость в простом, создавать связи из ничего. Именно это Азазель и пытался использовать в своих целях.
Я продолжил движение по городу, следуя за всё усиливающимся следом. Прошёл мимо Красной площади, где туристы фотографировались на фоне собора Василия Блаженного, не подозревая, что купола церкви слегка светятся от присутствия архангела. Свернул на Никольскую улицу, где уличные музыканты играли мелодии, которые заставляли людей останавливаться и слушать, забывая о спешке.
Москва, подумал, наблюдая за этой симфонией человеческой жизни с интересом. Город контрастов. Здесь древность соседствует с современностью, богатство с бедностью, надежда с отчаянием. Идеальное место для кого-то вроде Азазеля.
Он всегда любил сложности, мой бывший брат. В отличие от Люцифера, который восстал из гордости, или других падших, которыми двигала зависть или гнев, Азазель пал из любопытства. Он хотел понять человеческую природу изнутри, почувствовать, каково это — делать выбор в условиях неопределённости.
Проблема была в том, что его любопытство не знало границ.
Я остановился перед входом в метро и закрыл глаза, концентрируясь на следе. След стал сильнее — Азазель был где-то неподалёку. Но что-то было не так. Его присутствие казалось… приглушённым. Словно он не просто маскировался, а действительно ограничил свою силу.
Спустился в метро и сел в поезд, направляющийся к центру. В вагоне было тесно, люди жались друг к другу, каждый погружённый в свой мир. Девушка слушала музыку в наушниках, её нога в такт качалась под мелодию, которую я не мог слышать, но чувствовал через её эмоции — что-то грустное и прекрасное одновременно.
Рядом стоял мужчина средних лет с портфелем, он читал новости на телефоне, и я видел, как каждая строчка добавляла морщины на его лицо. Ещё несколько лет такого чтения, и он будет выглядеть стариком.
Почему вы делаете это с собой? Хотелось спросить их. Почему позволяете страхам поглощать радость?
Но я знал ответ. Потому что они люди. Потому что способность страдать — это оборотная сторона способности любить. Потому что без Тьмы не было бы Света. Без Матери не было Отца. Как и без Отца не было бы Матери.
Поезд остановился на «Лубянке», и я вышел. След привёл меня к массивному зданию из красного кирпича — одному из тех правительственных учреждений, которые пережили все смены власти, оставаясь символом неизменности бюрократии.
И вот здесь след Азазеля стал почти осязаемым.
Я прошёл через металлоискатель, улыбнувшись охраннику, который кивнул мне, не подозревая, кого он впускает в это здание. Поднялся на третий этаж и остановился перед дверью с табличкой «Отдел регистрации общественных организаций».