Серьёзно? Госслужащий?
Постучал и вошёл. В кабинете за старым деревянным столом сидел мужчина лет сорока пяти, в очках и потёртом костюме. Он заполнял какие-то формы, время от времени поднимая глаза на посетителей. Обычный чиновник среднего звена, каких тысячи в этом городе.
Но я знал эти глаза. Тёмно-карие, почти чёрные, с золотистыми искорками глубоко в зрачках. Глаза того, кто видел рождение звёзд и падение империй.
— Следующий! — позвал он, не поднимая головы, и я подошёл к столу.
— Здравствуйте, Пётр Сергеевич, — сказал я, прочитав табличку на столе. — Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Азазель?
Он поднял взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Боюсь, я не понимаю, о чём вы говорите, — сказал он спокойно. — Меня зовут Пётр Сергеевич Козлов. Чем могу помочь?
— Можешь перестать притворяться, — ответил я, садясь на стул перед его столом. — Мне нужно поговорить с настоящим.
Азазель — Пётр Сергеевич — отложил ручку и снял очки, протирая их платком.
— Знаете, — сказал он задумчиво, — за семь лет работы здесь я выдал разрешения на создание трёхсот сорока семи общественных организаций. Клубы по интересам, благотворительные фонды, религиозные группы… Каждая заявка — это чья-то мечта изменить мир к лучшему. Или хотя бы свой маленький уголок мира.
— Очень трогательно, — сказал я. — Но это не отвечает на мой вопрос.
Он надел очки обратно и посмотрел мне в глаза. Теперь в них не осталось ничего человеческого.
— Вопрос в том, дорогой Михаил, что считается вмешательством. Когда я одобряю заявку на создание приюта для бездомных животных, это вмешательство? Когда отказываю в регистрации организации, которая планирует заниматься мошенничеством под видом благотворительности, это нарушение свободы воли?
— Ты знаешь разницу, — ответил я.
— Знаю? — Он встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом виднелись серые крыши Москвы под дождём. — Послушай про Анну Петровну Савельеву. Семьдесят три года, пенсионерка. Три месяца назад подала заявку на создание фонда помощи одиноким старикам. У неё не было денег на уставные документы, не было связей, не было опыта в юриспруденции.
Он повернулся ко мне:
— Я мог отказать ей, сославшись на технические недочёты. Так поступило бы большинство моих коллег. Но я помог ей заполнить документы правильно, подсказал, где найти бесплатную юридическую помощь. Сейчас её фонд помогает двумстам пятидесяти одиноким пожилым людям в округе.
— И ты считаешь это оправданием? — спросил, подняв бровь показывая этим жестом что я ему не верю.
— Я считаю это вопросом, — ответил он. — Где заканчивается помощь и начинается вмешательство? Когда я использую свой многовековой опыт, чтобы увидеть потенциал в людях, которых другие списали со счетов, это нарушение правил?
Я встал и подошёл к нему. В воздухе между нами начало потрескивать от напряжения. Линия этого мира начала гнуться от наших сил.
— Ты используешь свои способности, чтобы влиять на судьбы людей, — сказал я. — Ты видишь их будущее и корректируешь настоящее. Адель…
— А разве не этим занимался ты всю свою жизнь? — парировал Азазель. — Разве Меч Божий не вмешивался в ход истории тысячи раз?
— Я выполняю волю Отца.
— А я выполняю то, что считаю правильным, — он повернулся ко мне всем корпусом. — Скажи мне, Михаил, после всего, что ты пережил, после встречи с Тьмой, после понимания того, что означают связи между созданиями, — скажи мне честно: неужели ты думаешь, что помочь одинокой старушке создать фонд помощи — это преступление?
Его слова были полны тонкого издевательство, но что-то в них была долей правды. После событий в Пандемониуме мой взгляд на отношение между Матерью изменился. Абсолютные принципы начали казаться не такими абсолютными.
— Дело не в том, что ты помогаешь, — сказал я медленно. — Дело в том, что ты делаешь это, используя знания, которых у людей нет. Ты принимаешь решения за них. Оборачиваясь сделки в свою же пользу. Как демон.
— Неужели? — Азазель вернулся к столу и взял папку с документами. — Вот заявка от Дмитрия Волкова. Двадцать восемь лет, хочет создать организацию по поиску пропавших детей. Хорошая идея, правильная мотивация. Но у него есть проблемы с алкоголем, которые он скрывает. Через полгода он сорвётся, деньги пропадут, репутация организации будет испорчена.