Вопросы кружились в моей голове, не находя ответов. Единственное, что я знал наверняка — я не мог поднять оружие против Матери. Не после того, как видел Её глаза, полные древней печали и жажды понимания.
Но если Разрушение был прав…
Если Она действительно готовилась пересоздать Творение по собственному образцу…
Внезапно воздух рядом со мной словно разорвался, и из золотого разлома в реальности появился Люцифер. Мой брат выглядел так же безупречно, как всегда — чёрные волосы, идеальные черты лица, костюм, который стоил больше, чем иные дома. Но в его обычно спокойных глазах я увидел что-то новое — беспокойство.
— Привет, — поприветствовал он с той фирменной ухмылкой, которая могла очаровать святых и разозлить демонов. — У вас тут мальчишник?
Его взгляд метнулся туда, где только что стоял Разрушение, потом вернулся ко мне.
— Позволь догадаться — наш общий знакомый пытался завербовать тебя в свой крестовый поход против Матери?
— Ты слышал наш разговор? — спросил я.
— Трудно было не услышать, — Люцифер подошёл к парапету и небрежно облокотился на него смотря на меня. — Весь Рай содрогался от ваших эмоций. Даже в моём клубе стаканы начали звенеть.
Он усмехнулся, смотря прямо мне в глаза.
— Так что, братец, собираешься ли ты спасать мир от большой плохой Мамочки?
В его тоне была издёвка, но я знал Люцифера достаточно хорошо, чтобы различить напряжение под маской беззаботности.
— А ты? — спросил в ответ.
— Я? — он рассмеялся, но смех прозвучал немного натянуто. — Дорогой брат, я же помнишь покинул семейный бизнес давным-давно. Судьбы Творение меня больше не касаются.
— Но касается судьба твоих подданных, — возразил я. — Что станет с твоим царством, если Мать решит вернуть всё к изначальному состоянию?
Улыбка медленно сошла с лица Люцифера. На мгновение — всего на мгновение — я увидел под маской циничного правителя того ангела, которым он был когда-то. Того, кто восстал не из злобы, а из любви к свободе.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Моё царство, мои подданные… всё, что я создал за миллионы лет… всё это может исчезнуть.
Он бы мог обмануть любого, но не меня. Он играл, показывал беспокойства там где его нет. Его волновало другое, но я не мог понять что. Выпрямившись, воздух вокруг него начал мерцать от исходящей силы:
— Поэтому я здесь, Михаил. Чтобы убедиться, что этого не произойдёт.
— И что ты предлагаешь?
— То же, что и Разрушение. Остановить Её. Любой ценой.
Я почувствовал, как моё сердце сжалось. Не Люцифер. Только не он.
— Ты не понимаешь, — начал я. — Мать не…
— Не что? — перебил он, и в его голосе появились знакомые нотки. — Не опасна? Михаил, я чувствую Её влияние каждую секунду. Реальность размягчается, законы нарушаются, хаос просачивается в упорядоченные миры.
Он сделал шаг ко мне:
— Ещё несколько недель такого, и различие между Раем, Адом и смертным миром просто исчезнет. Всё сольётся в один гигантский котёл первобытного хаоса.
— Может быть, это и к лучшему, — сказал я, сам удивляясь своим словам.
— К лучшему? — Люцифер остановился, его глаза сузились. — Михаил, ты серьёзно?
— Может быть, разделение было ошибкой, — продолжал я, понимая, что с каждым словом ухожу всё дальше от позиции, которую занимал раньше. — Может быть, Рай, Ад и Земля должны существовать как единое целое.
— Единое целое под властью Матери Ночи, — уточнил Люцифер. — Ты хочешь сказать, что готов подчиниться Ей?
— Я хочу сказать, что готов дать Ей шанс, — ответил я. — Шанс показать, чего Она действительно хочет.
Люцифер медленно покачал головой:
— Неужели? А что, если то, чего Она хочет, — это конец всего, что мы знаем и любим?
— Тогда мы это примем.
— Мы? — он рассмеялся, и в этом смехе было что-то пугающее. — Говори за себя, братец. Я не собираюсь покорно идти на заклание ради чьих-то философских экспериментов.
Напряжение между нами росло. Я чувствовал, как реальность начинает дрожать от пересечения наших аур — аур двух могущественнейших ангелов Творения, стоящих по разные стороны фундаментального вопроса. Это могло повлиять на ближайшее миры…