— Если у меня не остаётся выбора.
— Выбор всегда есть, — он поднял свой серый меч. — Присоединись к нам, Михаил. В последний раз прошу.
Я покачал головой:
— Не могу предать то, во что верю.
— А мы не можем позволить тебе остановить нас, — добавил Разрушение. И это было началом.
Желание, и всё потонула в Свете.
Глава 19
Так и знал, подумал, глядя на серые крылья Люцифера. Что бы он ни говорил о том, что покинул семейный бизнес, он никогда не оставил бы свои крылья в Аду. Старый добрый брат. Обманул даже Мать и меня.
Серые перья мерцали в свете московских огней — не белые, какими они были когда-то, но и не чёрные, как у падших. Люцифер всегда был особенным, даже в своём падении. Он не стал демоном — он стал чем-то другим, чем-то промежуточным между Светом и Тьмой.
— Последний шанс, братья и сёстры, — сказал я, обращаясь ко всем сразу. — Мы можем решить это мирно. Поговорить, выяснить истинные намерения Матери, найти компромисс. Сделать правильный выбор.
— Компромисс? Выбор? — Сокрушение засмеялся, и звук напоминал треск ломающихся костей. — С силой, которая может стереть нас всех одним желанием? Михаил, твоя наивность поражает даже меня. У нас нету ни выбора, ни компромиссов.
— Это не наивность, — возразила Смерть, не отходя от меня. — Это мудрость. Мудрость тех, кто понимает: иногда нужно рискнуть всем, чтобы обрести истину. Понимание того что выбор большинства может быть ошибочен.
Страсть фыркнула:
— Какая трогательная философия. Жаль, что она убьёт нас всех.
Я почувствовал, как нарастает напряжение. Аура каждого из Вечных влияла на реальность вокруг: асфальт под ногами Сокрушения превращался в пыль, воздух рядом со Страстью дрожал от жара необузданных эмоций, страницы книги Судьбы развевались на ветру, хотя никакого ветра не было. Они готовились биться за свою правду. За свой выбор.
Если мы начнём драться здесь…
Москва исчезнет. Может быть, и вся Россия. И точно весь этот мир. А волны от нашей битвы могут повредить соседние измерения. Убить бесчисленное количество невинных душ.
— Хорошо, — сказал я, принимая решение. — Но не здесь.
Я поднял руку, и реальность вокруг нас начала светиться. Московский небоскрёб, огни города, сам воздух — всё это стало терять чёткость, словно чей-то разум стирал детали с картины. Моё желание.
— Михаил, братец, что ты делаешь? — спросил Люцифер, улыбаясь, в его голосе не было страха. Только любопытство.
— Перемещаю нас туда, где наша битва не навредит невинным, — ответил, концентрируясь на задаче.
Пространство вокруг нас полностью исчезло. Мы оказались в Пустоте — не в той первородной Тьме, которая была до Творения, а в той промежуточной зоне между мирами, где не существовало ничего, кроме базовых законов реальности.
Здесь не было верха или низа, света или тьмы в обычном понимании. Только серая бесконечность, которая простиралась во всех направлениях. Идеальное место для битвы богов. Ещё миг и всё покрылось сферой, которая заключала нас внутрь. Никто не сопротивлялся.
— Впечатляет, — признал Сон, его голос эхом отражался в пустоте. — Создать карманное измерение за секунды… Ты действительно не потерял навыков, Михаил. Но твои трюки не сработают.
— Это не трюк, — ответил я, развернув крылья на полную ширину. Белый свет, исходящий от них, был единственным источником освещения в этой Пустоте. — Это необходимость.
Желание. Миг. Выбор. Я наложил на себя дополнительные ограничения — не мог позволить себе бороться в полную силу. Если я отпущу контроль, если позволю всей своей мощи вырваться наружу… От Творения не останется даже воспоминаний. Я был создан как оружие Присутствия, как Меч Божий, способный разрубить саму концепцию существования.
Но сейчас я дрался не для разрушения. Я дрался для защиты — защиты права Матери на существование, защиты возможности изменений, защиты будущего, в котором Свет и Тьма могли бы сосуществовать.
Люцифер это понимал. В его глазах я видел расчёт — он знал о моих ограничениях и планировал их использовать. Обернуть свою силу против моей слабости.
— Готовы? — спросил он, поднимая свой серый меч. Его Истинное оружие ослабело…