Квартира была, конечно, ужасная, она ей не шла. Такая девушка, как Оля, должна была жить пусть и в маленькой, но уютной чистенькой квартирке, а не в этой берлоге.
— Я ее снимаю, — сказала она, словно читая мои мысли, — скоро съеду. Но мясо чистое и сковородка новая, не бойтесь.
Она усадила меня за стол, предварительно постелив на липкую, с виду засаленную клеенку чистое голубое полотенце, поставила передо мной сковородку с большими кусками поджаренного мяса, и я, вообще перестав что-то соображать, набросился на еду. Меня словно заколдовали. Никогда в жизни я не ел такой вкусной баранины. Куски большие, с корочкой, а внутри мясо мягкое, нежное и сочное. Я и не слышал, что она говорила о пряностях, я ел и боялся поднять на нее глаза…
— С вас тысяча долларов, — сказала она, не моргнув глазом, когда я отодвинул от себя сковородку. И расхохоталась. Потом выпроводила меня, похлопав по плечу как старого знакомого.
На следующий день я после работы, было уже поздно, приехал туда, позвонил в домофон, но мне никто не открыл. Кухонное окно тоже было закрыто. Но я не собирался сдаваться. Вряд ли она так быстро съехала. Если вчера я оставил машину довольно далеко от дома, то в этот раз припарковался почти под нужным мне окном и стал ждать.
Я долго ждал, очень долго. Почти все окна дома зажглись, люди вернулись с работы, но нужное мне окно оставалось темным. Я от скуки даже начал наблюдать за мелькающими в своих квартирах людьми, пытался даже расслышать, о чем они говорят. Потом свет в окнах дома постепенно начал гаснуть, люди ложились спать, а моя Оля все еще не возвращалась. И где она была? Главное, с кем?!
Я проснулся от того, что меня словно кто-то толкнул. Открыв глаза, я увидел, что кухонное окно светится ярким желтым светом! И за стеклом мелькает розовое пятно. Та же ее блузка! Я выскочил из машины и бросился к домофону, набрал номер ее квартиры.
— Оля, открой, это я, Данила!
— Это тот прожорливый мужчина, который вчера не заплатил за обед? — услышал я ее смеющийся голос.
— Да, это я.
— Заходи. — И я услышал перламутровые переливы звука домофона, извещавшего о том, что вход открыт!
Я поднялся к ней, дверь уже была открыта.
— Ну, привет, Данила. Но еды у меня нет. Я поужинала у друзей. А ты чего пришел-то?
Я начал нести какую-то чушь, вроде бы извинялся за то, что вчера вел себя как полный идиот, что раньше я никогда себе этого не позволял. Постарался уверить ее в том, что она не должна меня бояться, что я не причиню ей вреда, что она понравилась мне, что я влюбился…
— Когда-нибудь ты пожалеешь, что пришел сюда во второй раз, — произнесла она загадочную фразу.
— Ты замужем? — Я должен был это узнать, это было для меня важно.
— Нет, не замужем. И никогда не стану ничьей женой.
— Это еще почему?
Мы все еще разговаривали с ней на пороге.
— Потом узнаешь…
Я спросил ее, почему она меня не впускает, и она просто так ответила, что в квартире беспорядок, что ей стыдно, что это вообще не ее квартира, что здесь раньше жила какая-то сумасшедшая старуха, но ее увезли в дом для престарелых, а она, Оля, просто заселилась сюда временно, пока квартиру не продадут. То есть она заняла ее без разрешения хозяев.
— Поедем ко мне, — предложил я.
— Хорошо. Только соберу свои вещи.
— И она вот так запросто согласилась поехать ночью к незнакомому мужчине? — спросила Вера.
— Да. Думаю, я был убедителен. Она почувствовала, что со мной ей будет безопасно. Я привез ее к себе, и она долго отлеживалась в ванне. Я тем временем постелил ей в спальне, а себе в гостиной. Мне очень хотелось произвести на нее хорошее впечатление. Потом она забросила в стиральную машинку свое белье, кое-что из одежды, и мы устроились с ней на кухне, пили чай, потом перешли на коньяк…
Она была такая хрупкая, на вид беззащитная, и мне так хотелось ее защищать от всего, что только может причинить ей зло. Я предложил ей жить вместе. И она сразу согласилась. Я уже понял, что ей негде жить. Лишних вопросов не задавал, чтобы ее не спугнуть. Может, она ушла от родителей, может, от мужа. Конечно, вопросов было много, но я молчал. На работе я думал только об одном — чтобы поскорее промчалось время и я вернулся домой. И больше всего боялся, что не застану ее.
— А вы не думали, что она ограбит вас? Что заберет деньги, к примеру?
— Нет. Я сам дал ей денег. Вернее, показал, где они лежат. Сказал, что если у нее проблемы, то буду рад помочь ей хотя бы так, деньгами… А она смотрела на меня своими разными глазами, и я, хоть и понимал, что у нее линзы, но продолжал воспринимать ее как какую-то неземную принцессу… Мне вообще для нее ничего не было жалко. Она была очень красивой, очень. И она жила со мной, с мясником, с простым работягой, к тому же не очень-то и богатым, понятное дело. Она была ласковая и заботливая, она готовила мне еду, и я был с ней невозможно как счастлив…