— Да в том-то и дело, что беседовать со свидетелем надо так, чтобы он воспринимал тебя как человека, не имеющего никакого отношения к полиции или следствию. Ладно, не будем сейчас об этом. Иди уже в ванную.
— Можешь записать меня в свои враги, но я на стороне Бориса.
— Уже записала, — сказала резко Женя и вышла из комнаты.
Двигаясь по коридору, она слышала звуки шагов Веры: как она вошла в ванную комнату, как заперлась на защелку.
Заглянув в детскую, она убедилась, что там темно и все спят: и Миша, и няня.
Вернувшись на террасу, она подсела к Борису и прижалась к нему. Он, веселый и розовый, в отличном расположении духа, обнял ее за плечи и спросил заговорщицким тоном на ухо, обдавая ее горячим дыханием, к которому примешивался запах виски:
— Что, достала тебя твоя матушка?
— Боря, она спалилась сразу… Сказала одному нашему свидетелю, что мы, типа, помогаем следствию… А если бы это был убийца?
Ребров с Журавлевым и Петром, которые до этого момента о чем-то громко спорили, кажется, сверкнуло слово «чупакабра», примолкли. Петра за столом уже не было, он отправился спать.
— Женя, мы тут пришли к выводу, — начал Ребров, — что в список своих партеров Чумантьева занесла лишь тех мужчин, с которыми рассталась более-менее вежливо, если так можно выразиться. То есть это те мужчины, к которым она могла бы вернуться в случае нужды или больших проблем, понимаешь? Иначе зачем ей их номера телефонов? Они были ей нужны как спасательная подушка…
— Поэтому мы согласны с тобой в том плане, — поддержал его Павел, — что не стоит и дальше встречаться с остальными.
Женя почувствовала, как загорелись ее уши. Буквально сегодня они чуть не поссорились с Ребровым, когда она, самостоятельно придя к такому же выводу, сказала ему прямо: мол, Валера, ты же не хочешь сказать, что я должна буду встречаться со всеми ее любовниками? На что тот ответил ей довольно резко: ты можешь вообще ни с кем не встречаться.
Видимо, Ребров потом и сам почувствовал, что перегнул палку, и, хорошенько все взвесив и посоветовавшись с Павлом, решил таким вот замысловатым образом сгладить свою вину.
— Да я и без того уже понимаю, что ее убил точно не любовник. Все мужчины, с которыми она была в отношениях, если и не любили ее, то уж во всяком случае относились к ней с нежностью. Я же все вам рассказывала — мужчины были очарованы ею. Но был кто-то еще, с которым у нее никаких отношений не было, но кому она все-таки причинила сильную боль.
— Женщина? — склонив голову набок, отчего его румяная щека коснулась высокого ворота вязаного свитера, предположил Борис.
— Да запросто! — ответила ему Женя. — Вот только хорошо бы понять, что же такого Чумантьева могла ей сделать, чтобы вызвать такую злость и желание убить?
— Так мужика увела, — пожал плечами Ребров. — Женька, ты же и сама знаешь, как много у нас уже было смертельных случаев из-за ревности, когда убийцей оказывалась женщина.
— Валера, что там эксперты говорят?
— Чумантьеву убили в другом месте, труп притащили. Перед тем как это провернуть, убийца в черном плаще с капюшоном, который скрывал его лицо, разбил установленные на козырьках подъездов камеры. Мой помощник не стал дожидаться утра и сегодня вечером отправился в ателье Маковского. Понятное дело, что там все было закрыто, в окнах было темно. Но Маковский мог спрятаться там, поэтому я завтра же задним числом оформлю постановление об обыске…
— Так он вскрыл ателье? — прогремел увлеченный беседой Борис. — И что там?
— Да, вскрыл. Грубовато, конечно, получилось, он просто пригласил знакомого из службы вскрытия замков…
— И? — хором в нетерпении спросили Женя с Валерием.
— Маковского там не оказалось. Вроде бы там все в порядке, за исключением сломанного замка туалетной двери. Как если бы там кого-то заперли…
— Так Маковского и заперли! — сказала Женя уверенно.
— Но зачем? — Павел после приличного количества выпитого осмелился посмотреть Жене в глаза.
— Его запер тот, кому понадобился черный плащ с капюшоном. Хорошая маскировка, между прочим, ни тела не видно, ни лица, и, главное, отличный способ подставить самого Маковского, не у всех же в шкафу водятся черные театральные плащи. Мы же сами сразу, когда узнали о человеке в черном плаще, подумали на Маковского.
— Но тогда с Маковского можно снять все подозрения! — сказал Борис. — Убийца пришел к нему в ателье, вернее, он следил за ним с улицы в окно, ждал, когда Маковский зайдет в туалет.
— Долго же ему пришлось ждать! — усмехнулся недоверчиво Ребров.