— Вы извините, но у меня к вам есть одно дело… — начала Женя, и старушка, ускорив шаг, быстро приблизилась к своей двери, открыла ее, выхватила из рук Жени пакеты и скрылась в квартире, поспешно хлопнув дверью.
— Какое еще дело у вас может быть ко мне?! Вокруг столько мошенников! Нет-нет, никаких дел у вас ко мне не может быть!
— Но мне надо расспросить вас об одной девушке, она раньше здесь жила, купила комнату на третьем этаже в двадцать четвертой квартире. Это было в 2005 году. Ее звали Ольга Чумантьева. Я могу показать вам ее фото.
Неосторожное любопытство взяло верх. Старушка открыла дверь, пряча преисполненное интереса лицо за хлипкой цепочкой. В полумраке оно, прежде по-старушечьи розовое, стало серым и неприветливым. А вместо румянца на щеках словно проступили черные пятна теней.
Женя показала ей фото на телефоне. Та сразу же узнала Ольгу.
— Да, я знаю эту девушку. Ее звали Оля. А вы кем ей приходитесь?
— Никем, — честно призналась Женя. — Просто ее убили, и я помогаю следствию, пытаюсь понять, кто и за что мог с ней это сделать… Ее зарезали.
И тут Женя, впечатав яркую, убийственную фразу, решила прибегнуть не к самому лучшему способу, как не только впечатлить, но и расположить к себе женщину — она напугала ее последним, посмертным снимком Чумантьевой.
Старушка прошептала: «Господи!» И тотчас впустила Женю. Включила свет в передней и, уже совершенно не опасаясь незнакомки, провела ее в гостиную, пообещав напоить чаем.
— Ну и работа у вас, у следователей, честное слово! — доносилось из кухни. — Я вот каждый раз, когда смотрю сериалы про следователей, детективы там разные, и думаю, ну как, как вообще можно найти, к примеру, в большом городе убийцу? Это какие же надо иметь мозги?
— Следствию надо помогать, — заметила Женя. — Без помощи населения никак. Поэтому я здесь. Меня зовут Женя, а вас?
— Меня Татьяна Ивановна. — Старушка принесла поднос с чашками с горячим чаем, потом донесла вазочку с печеньем и конфетами. — А покажите мне еще раз ее, Олечку, только, пожалуйста, те первые, красивые фотографии. Ох, ну точно, это она!
Татьяна Ивановна любовалась снимками, цокала языком, охала, качала головой, а потом прослезилась.
— Знаете, как говорят? Не родись красивой, а родись счастливой. Это точно про Олечку. Она же тогда была совсем юная и очень красивая. И она знала это, она пользовалась этим… Но я не осуждала ее. Теперь-то понимаю, что правильно делала, сами видите, какой короткой была ее жизнь.
— Вы общались с ней? Что вы о ней вообще знаете?
— Вы вот говорите, что она купила эту комнату. Это так, да, правильно. Но до этого она ее снимала. Это двухкомнатная квартира, но хозяйка ее, Элеонора Васильевна, я-то звала ее просто Эля, и не сказать, что совсем уж глупая женщина, но сдавала всегда только одну комнату, потому что вторую превратила в склад. Не могла она, видите ли, расстаться со старой мебелью, выбросить весь этот хлам… Мы с ней часто говорили на эту тему, даже открывали эту вторую комнату, она показывала ее мне, и я говорила ей, что если она, предположим, не знает, как взяться за это, то существуют такие агентства, которые все сделают за нее сами. Приедут, заберут мебель и отвезут куда нужно или на свалку. Так вот, эту комнату снимала Оля. Бывали у нее, конечно, мужчины, но не так часто. В основном она была одна. И, честно вам, Женечка, скажу, попивала она. Нигде не работала, сидела дома, смотрела телевизор, читала книжки, слушала музыку, и музыка, знаете ли, всегда была такая грустная… Как ни приду к ней (а я заглядывала к ней, приносила чисто по-соседски то котлетки, то пирожки), вижу, сидит моя голубушка одна, глазки уже залиты… Винцо, виноград, сыр… Знаете, иногда мне казалось, что с ней что-то произошло, что из нее будто душу вынули, что она страдала… Никто из женщин к ней не приходил, я имею в виду ни мать, к примеру, ни сестра или подруга. Такая одинокая была! Конечно, я спрашивала ее, где ее родители. Она говорила, что у нее есть мать, но она уехала в Америку и что оттуда ни одного письма не написала, не позвонила. Что, возможно, с ней что-то случилось. И что, если бы у нее были деньги, она бы туда поехала. Да только адреса не знает. Может, придумала она эту историю, а может, и нет.
— Ну хорошо, она снимала квартиру. Регулярно платила?
— О, это да! Больше даже скажу — она платила иногда за полгода вперед! Думаю, мужчины ей помогали. Потому что, говорю же, она нигде не работала. Иногда, когда у нее заводились денежки, она готовила. Она вообще хорошо готовила и тогда приглашала меня в гости. Приговаривала, что ей некого кормить. Что, если бы у нее были деньги, она открыла бы ресторан. Она хорошо разбиралась в специях, в мясе, хорошо пекла. Но была какая-то неприкаянная, что ли. Вот смотришь на нее, вроде девка красивая, очень, но такая тоска в глазах! А иногда чудила…