— Я на даче, приезжайте.
Мы — это означало, что их трое: невзрачный и неинтересный как человек Леня Осин, жизнелюб и весельчак, добрейшей души человек Валя Маковский и Сережа, ее душа, родной ей человечек.
Они попали в беду. Убили Бэллу. Вспоминая свой разговор с Сергеем о мошеннице, Клара ужаснулась тому, что сама же и посоветовала ему поговорить с Валентином, и, чтобы он как можно скорее избавился от этой Бэллы. Ну не мог же он убить девушку. Убить, а потом собрать всех друзей и признаться в этом: типа я влип, давайте помогайте мне разгребать все это.
Леня Осин на убийство точно не способен, не тот тип человека, трус и слизняк, Клара знала это по рассказам Сергея. Удивительно, как он вообще оказался в компании таких ярких и харизматичных парней, как Сережа и Валя.
Маковский точно не мог убить, это противоречило бы его природе. Он мог бы позвать друзей только в том случае, если бы не был виновен, и что просто растерялся и не знал, как ему поступить.
Но где убили Бэллу? Что вообще произошло и какое отношение это может иметь к Валентину? Неужели ее убили в его квартире?
Конечно, Клара нервничала, поджидая Сергея и его команду. Первым делом она растопила камин, все-таки вечер, прохладно, а ночью будет еще холоднее. Сама надела теплый кроваво-красный свитер, домашнюю темную шерстяную юбку до пола, поверх повязала нарядный, в лимонах, фартук и принялась готовить ужин. Как же хорошо, что еще утром она достала из морозилки кролика, теперь он окончательно разморозился, оставалось только разрубить его на куски, положить с пряностями в глиняную кастрюлю, залить красным вином и поставить в духовку. К приезду гостей он должен быть уже готов.
Из погреба Клара достала вино, солености. Накрыла на стол и, когда все было готово, вышла на крыльцо: подышать свежим воздухом. Сад благоухал влажными увядающими розами, перезревшими и уже подгнивающими упавшими яблоками, землей. Да, осень совсем близко, и это удивительно, что еще так тепло, во всяком случае, в свитере сейчас в саду она не мерзнет. Вспомнила, что надо бы заранее открыть ворота, может, мальчишки приедут на машине, тогда ее надо будет сразу загнать под навес. Вряд ли возьмут такси, чтобы не светиться или… Хотя кто знает, в каком они состоянии?
Они приехали на такси, и, как показалось ей, все трое были пьяны. Особенно «хорош» был Леня Осин. Его, как тряпичную куклу, друзья втащили в дом, Клара приказала уложить его, бесчувственного, на диване на веранде. Поставила рядом тазик — на всякий случай.
Обняла Сережу и Валю. Валя был напуган, его огромные, слегка навыкате голубые глаза были влажными: вот-вот заплачет.
Сережа казался растерянным, но держался, хотя, конечно же, волновался, что втянул ее в свою историю.
— Клара, прости, — несколько раз он тихо бросал в воздух, когда она проходила мимо него то с блюдом, наполненным розоватым ароматным мясом, то с графином.
— Мальчики, сейчас мыть руки, потом за стол. И расскажете мне все-все, всю правду.
Это было ее главным требованием.
Они рядом с ней почувствовали себя на самом деле мальчишками, нашкодившими и в то же время невиноватыми. Клара усадила их за стол спиной к пылающему камину. Они, видать, так тщательно намыливали свои руки, что, даже вернувшись из ванной комнаты, пахли мылом. Клара села напротив, придвинула к ним сначала бутылку вина, но потом, передумав, вручила Сереже бутылку виски.
— Итак, что случилось?
Сергей с Валентином переглянулись. Рассказывать начал Маковский. Клара слушала его, не перебивая и отлично понимая, что случилось с ним, молодым мужчиной, страстно увлекшимся красивой женщиной. И он точно не врал. Рассказывал все как на духу. С подробностями. Сожалел, что не сразу сообразил, кто перед ним. Говорил, что не помнил, как подарил ей, еще в ателье, бальное платье. Что его словно загипнотизировали. Что только потом, значительно позже, когда ему удалось хорошенько рассмотреть ее, он понял, что она находится в бедственном положении. Что хоть маникюр у нее свежий, остальное просто кричит о безденежье. Он останавливался на деталях, помня, что перед ним Клара, взрослая женщина, которая все поймет и оценит.
— У меня было много женщин, Клара, и я кое-что смыслю в женском белье, к примеру… Я сам люблю дарить своим девушкам белье, а потому знаю, сколько это может стоить. Так вот, белье на Бэлле было очень дорогое, и душилась она перед тем, как зайти ко мне в ателье, дорогими духами. Я сделал вывод, что она — женщина с прошлым, что было в ее жизни много чего интересного, что у нее, может, и была возможность привыкнуть к красивым и дорогим вещам, но что-то случилось, и она все потеряла… Может, ушла от мужа или любовника, который ее обеспечивал… — Маковский, прищурив глаза и глядя куда-то мимо Клары, словно перебирал в своей памяти цветные картинки своего романа с Бэллой, цеплялся за каждое изображение. — У нее была прекрасная фигура, просто восторг! Она не могла не нравиться мужчинам, и она понимала это. Возможно, пользовалась этим. Она была умна, интересна, умела рассказывать разные небылицы, сочиняла на ходу, думаю… Однажды я заметил у нее возле уха странное пятно серого цвета, а когда рассмотрел, то оказалось, что это шерсть… Спросил ее, конечно, что это такое. Она посмотрела на меня грустно так, а потом улыбнулась и сказала, что она на самом деле волчица… Что она — оборотень!