В ресторан вошла пара, девушка и солидный господин, уже другой официант посадил их за соседний столик. На девушке было платье изумрудного цвета, оно обтягивало ее так, словно это была ее кожа. Женщина-змея. Обворожительная, необыкновенной красоты. Она не улыбалась, на ее прекрасном лице было написано отвращение. Она ненавидела своего спутника, хотя наверняка жила на его деньги. Не знаю, почему я сразу так подумал. Ведь я мог и ошибаться, они могли быть поссорившимися супругами.
Мне было интересно за ними наблюдать. И вдруг в какой-то момент, когда до меня донесся ее слегка хрипловатый голос, я вздрогнул… Меня словно пробило током, да так, что я уронил на стол ложку, которой ел суп.
Я узнал ее по голосу. Потом, присмотревшись, убедился в том, что это она. Ошибки быть не могло.
В тот момент, когда до меня дошло, кто она, девушка встала и, сказав что-то своему спутнику низким гортанным голосом, прошла мимо меня, на мгновение задержалась, повернув голову в мою сторону, и я понял, что она тоже узнала меня.
И улыбнулась мне улыбкой змеи. Самой настоящей змеи. Мне даже показалось, что ее нежные розовые губы мгновенно выстрелили тонким черным раздвоенным язычком…
Это был знак, и я последовал за ней…
24. Сентябрь 2025 г.
Женя, Вера
Да, конечно, Борис помогал ей и раньше, но вот сегодня он должен был совершить, на ее взгляд, невероятное: встретиться с официантом, о котором они ничего не знали, кроме того, что его номер был записан в телефоне Чумантьевой, и поговорить с ним о ней, понять, что могло их связывать.
Благородный и великодушный Борис рисковал быть осмеянным, униженным и, главное, совершенно не понятым. Скорее всего, этот официант просто пошлет его и скажет, что понятия не имеет о девушке, фотографию которой он ему предъявит.
Женя и сама как-то раз, пообедав в ресторане без Бориса, который всегда давал официантам щедрые чаевые (благо у него всегда имелись наличные) и обнаружив, что у нее-то как раз наличных и не оказалось, решила перевести услужливому и вежливому парню-официанту чаевые по номеру телефона. Вот так его номер и поселился, правда, ненадолго, в списке ее абонентов. Так что, помня этот случай, она давала девяносто процентов, что и на этот раз случилось нечто подобное и номер официанта оказался в телефоне Чумантьевой совершенно случайно.
Но, с другой стороны, зачем ей было впечатывать его в телефон намертво с целью запомнить, да еще и с указанием его имени? Официант Андрей. Помнится, сама Женя, записав номер официанта и отправив ему чаевые, тотчас удалила его.
В Москву они приехали вместе с Борисом, тот, созвонившись с официантом и придумав какую-то совершенно неправдоподобную историю об оброненном в ресторане кошельке, должен был встретиться с ним в ресторане, в котором работал, на Малой Ордынке.
Женя, не зная, куда себя деть в ожидании, пока Борис не отзвонится и не расскажет о встрече, решила проведать мать. Поехала на их московскую квартиру, точнее на московскую квартиру братьев Бронниковых, доставшуюся им от родителей и находящуюся на Арбате.
Консьержка, узнав Женю, вежливо поздоровалась с ней.
— Вы же знаете, что Борис Михайлович поселил в вашей квартире женщину… — сказала она тихим, вкрадчивым голосом хронической сплетницы. — Он сказал, что это его теща.
Консьержка, Любовь Михайловна, вдова, женщина преклонных лет, с аккуратной стрижкой и сильно напудренным круглым лицом, хлопала наращенными ресницами, страстно желая услышать либо правду, либо насладиться замешательством на лице сытой и довольной жизнью молодой девки. Она тайно ненавидела всех обитателей этого престижного дома, завидуя им круглосуточно и мечтая только об одном — чтобы один из них, какой-нибудь немолодой интеллигентный мужчина поскорее овдовел либо развелся, чтобы обратить внимание на нее, яркую, привлекательную и полную жизни женщину, и вступить с ней в брак. Она хотела увидеть свое имя в списке жильцов, и желание это было неистребимо.
— Да, это моя мама, — сказала Женя. — Надеюсь, с ней все в порядке?
Эта фраза на самом деле содержала в себе целый ворох сопутствующих вопросов: Женя хотела знать, не водит ли мать мужчин, не шумит ли, не показывается ли пьяной, не занимает ли денег, не болтает ли лишнего?!
— Да вроде бы все в порядке, — слегка разочарованно протянула консьержка, но потом, словно спохватившись, начала докладывать тихо, но четко, заговорщицким тоном: — Из дома выходит часто, думаю, просто гуляет по Арбату, и почти всегда возвращается с красной фирменной коробочкой торта «Птичье молоко» кулинарии ресторана «Прага». Я и сама обожаю этот торт…