– Ты правильно сделала, – Руслан спрыгнул с подоконника, подошел к ней и обнял. А потом сказал самые простые, но самые нужные слова: – Все будет хорошо. Он тебя не отчислит.
Она вдохнула его запах и расслабилась, потому что поверила.
Это не прозвучало стандартной отговоркой, Руслан обещал.
– Ты уедешь?
– С ума сошла? Ни за что.
– Расскажешь, что у вас происходит?
– Расскажу. – Он помог ей забраться на подоконник, который существовал в этой палате в качестве лавочки для посетителей. – Но там ничего особенного, ты не подумай.
– Ага, ничего особенного! Чтоб ты понимал: для меня учеба за границей – это уже что-то офигеть какое особенное, – хмыкнула она. – Как и жизнь в Америке. За свои восемнадцать лет я посетила только Магадан и его окрестности, теперь прошли годы и еще один город прибавился. Для меня особенной станет поездка в Турцию! Да какую Турцию, хватит Сочи или Москвы! А у тебя переезды, скандалы, интриги, расследования… отец-ректор. Боюсь представить, что еще, но понимаю, что это самое «еще» существует.
– Есть еще бабушка, – с явной неохотой сказал он.
– Бабушка… – Юля вдруг припомнила что-то такое: кажется, Тома рассказывала ей про родню Русака и какие-то авиационные интриги. Но вот беда, на тот момент ректор интересовал ее мало.
– Много лет была генеральным директором крупной авиакомпании.
– Боже мой!
– Бабушка всегда хотела, чтобы я прошел в авиацию. Сначала полетал, потом возглавил отряд или что-то вроде того. Таким она видела мой путь. Но потом я уехал с матерью и долго жил в другой стране. Бабушка звала меня обратно, она… не из тех, кто ценит зарубежное образование и стремится в другую жизнь. А вот отец хотел для меня противоположного и не обрадовался, когда я объявил об учебе здесь. Думал, я прогнулся под бабушку, и это испортит мне жизнь. Но я… просто хотел попробовать, посмотреть. Никто меня палками сюда не гнал и ничего не заставлял, я сам так решил. И с бабушкой у нас уговор: она не станет наседать и примет любое мое решение. Их с отцом распри отдельно, я – отдельно.
– Русак… Сергей Валентинович сказал, что тебе здесь не нравилось.
– Не нравилось, но не в том смысле, в котором он это понял. Мне было тяжело перестроиться на другую страну, других людей, другой образ жизни. Все поменялось слишком резко для меня, даже говорить на русском было сложно на постоянной основе, я отвык.
– И теперь ты хочешь остаться?
– Конечно.
– Если из-за нас, то… это неправильно, Руслан.
– Не из-за нас, – уверенно ответил он. – Может, немного из-за тебя. Ты вроде как заразила меня любовью к тому, что делаешь, стремлением это делать. Может, отчасти я оказался здесь из-за бабушки и ее речей о преемственности поколений, но только рядом с тобой понял, что и правда хочу летать. Или чтобы мы летали вместе.
– Никто не летает парочками, это заблуждение.
– Знаю. Но мы бы могли ждать друг друга из командировок, жаловаться на ночные рейсы и шумные гостиницы. Я буду привозить икру с Камчатки, а ты сыр из Испании. Я – финики из Дубая, а ты – омуля из Иркутска.
– Какие у тебя… специфические знания.
– Дедушка до сих пор летает, и все его истории только о том, что и откуда он привез. Учитывая повторяемость его командировок, я годами слушаю про омулей и финики. И даже смог найти в этом романтику, но тоже только из-за тебя.
Юля отвернулась к окну из-за всех этих невозможных чувств к Руслану.
– Мне нравится такое будущее, – прошептала она. – Но для этого… надо, чтобы меня не отчислили. И я до сих пор не понимаю, как ты убедишь в этом отца. Он выглядел серьезным в своих угрозах.
– Разве мой рассказ о себе не выявил наличие могущественного союзника? Ты понравишься бабушке, она от счастья с ума сойдет, узнав, что ты будущий пилот. У отца есть власть, но бабушка… противник иного уровня. Как только она узнает, что меня хотят отправить к матери, выйдет на тропу войны.
– Прямо-таки войны? Не слишком ли это?
– Нет, она боевая женщина. Тебе понравится. – Он потянулся к ней и осторожно заправил за ухо прядь волос. За окном садилось апрельское солнце, и в его лучах Руслан был особенно красивым, просто до безумия!
Он легко поцеловал ее в нос, потом спустился к губам. Юля закрыла глаза, ожидая продолжения, но едва Руслан дотронулся до ее губ, как за его спиной раздался сиплый голос:
– Да вы издеваетесь?! Прямо в моей палате?! Ну нафиг, я в кому хочу…
Глава 41
Первым делом гений
Проснувшийся Виток оказался капризным и быстро просек, что печальным положением можно воспользоваться. В результате Руслан и Юля сначала сгоняли в магазин за пирожными, потом притащили кофе, но даже этим дело не ограничилось, и Руслан отправился в общагу за вещами приятеля.
– Ну и наглый же ты, – не выдержала Юля.
Она осталась в санчасти, чтобы Виток не скучал: пила с ним кофе, ела пирожные.
А Руслан не только в общагу пошел, но еще и бабушке звонить. Он не сказал прямо, но это подразумевалось, поэтому к Юле вернулось волнение: как все будет? Неужели и правда ситуация разрешится в ее пользу? Вот так просто? Интересно, если бы она сразу пожаловалась на физрука, все решилось бы так же легко? В этом у нее были сомнения, но… назад уже не отмотать.
С другой стороны, заведующему физкультурной кафедрой Тимуру Рустамовичу ничего не стоило поменять группы и придушить конфликт в зародыше, вопрос только в его желании. Захотел бы он? Тома утверждала, что захотел бы обязательно, но она на всю спортивную кафедру смотрела сквозь розовые очки – ее-то там обожали и чуть ли не на руках носили как главную спортсменку университета.
– Почему бы мне не побыть наглым? – Виток дерзко разулыбался. – Вы тут такие виноватые вокруг меня скачете, грех не воспользоваться. Хотя по секрету могу сказать: вы не виноваты. Оба. Я вообще-то сам в драку полез, сам получил, причем даже не от Руслана.
– Он волнуется, потому что твой друг.
– А ты, выходит, за компанию?
– А я, потому что драка из-за меня случилась.
– И что? Я-то в нее уж точно не из-за тебя полез. Вот еще!
– Рада знать, держи и дальше в курсе, – хмыкнула Юля, отвлеклась от созерцания снующих под окнами курсантов и посмотрела на больного: – Я тебе не нравлюсь? Сложилось такое впечатление.
– Неверное впечатление, ты вообще-то прикольная.
– Тогда боюсь представить, как ты общаешься с теми, кто тебе не симпатичен.
– Я с ними не общаюсь, – с недоумением выдал он. – Где логика вообще?
– Молчишь, если к тебе обращается кто-то малоприятный? – Разговор с Витком ее неожиданно увлек. – А если это преподаватель или начальник курса, например? Им-то необходимо иногда отвечать.
Виток подумал и сказал:
– Они пока не сделали ничего, чтобы мне не понравиться.
– А если сделают?
– Буду игнорировать, не вижу проблемы.
Чужая стратегия вызывала вопросы, но в таких случаях лучше не вдаваться в детали и оставить интригу.
– Как ты игнорировала Руслана, – продолжил Виток. – Он так-то на тебя запал еще осенью, глаз отвести не мог. Мы подходили к тебе и подружкам твоим, когда вы сидели возле футбольного поля с мороженым. Вы посмотрели на нас, как на дебилов-первокурсников, и промолчали.
– Не было такого! – возмутилась Юля.
– Еще как было! Я потом ему говорил, что девчонки – токсичное зло, только и умеют уничижительно глядеть. А он уперся рогом и все повторял, что ты не такая, а особенная и целеустремленная… На других не смотрел, хотя я предлагал клин клином. Потом, видимо, он смог придумать, как тебя зацепить.