- Матушка, - Линда сделала шаг к ней. – Все мое детство вы вбивали мне в голову, что манеры – самое важное в леди. Однако теперь сами ими пренебрегаете, - еще шаг, и она почувствовала приторный, масляный запах лилий, который ни в какое сравнение не шел с чудным ароматом парфюма Рулин. – Вы умудрились одним своим появлением оскорбить моих драгоценных друзей, а когда открыли рот, только усугубили положение, - Колье на еще тонкой шее миссис Уорен съехало. Линда заметила, как тонкая цепочка начала протираться и норовила рассыпаться бриллиантовым дождем по палубе от любого неловкого движения. – Быть может, вы почувствовали излишнюю вольность, раз я вернула вам ваш бюджет?
- Его вернула не ты, а твой отец, - миссис Уорен попыталась отступить, но ничего не вышло. Под напором Линды ее ноги, будто приросли к полу, тело покрылось мелкой испариной, а горло сковал панический спазм.
- По чьей же указке он его вернул? – ледяная, прошибающая насквозь, улыбка коснулась губ Линды. Леди протянула руку и поправила газовый платок на плечах матери, расшитый золотой нитью. – Никогда не задавались этим вопросом?
- Теперь все не так… теперь…
- «Теперь» что? – она по-птичьи склонила голову набок. В глубине глаз, которые теперь казались черными, шевелился ужас, укрытый тенью и направленный на мать. – Вы серьезно думали, что финансирование этого корабля и этого великолепного путешествия лежит на плечах отца? – Линда хмыкнула, когда миссис Уорен сглотнула неприятный ком, но не смогла его проглотить. – Раз так, то вы еще глупее вашего любимого Джеймса. Даже брат понял, в конце концов, в чьих руках деньги, а значит, и власть в этой семье. Не зазнавайтесь, матушка.
Миссис Уорен коротко кивнула, и Линда отступила. Со стороны это выглядело, как простая беседа матери с дочерью. Выдать неприятную тему могла только бледность первой, но на это никто никогда не обращал внимания – мало ли из-за какой болезни взрослая женщина решила пару месяцев подышать морским воздухом.
***
Этан не хотел общаться ни с кем из первого класса. Вообще. Но новое положение обязывало его проявлять учтивость, вежливость и участие. Чувство отвращения не проходило несколько лет кряду – О’Хейли знал, как эти аристократишки вели себя на войне. Трусливые, глупые, романтизирующие происходящее. В бессмысленной бойне за территории и ресурсы ни один солдат, ни один моряк не видел ничего «романтичного». Они все были пушечным мясом, просто кто-то оказался целованным удачей.
И вот теперь эти люди кичились нацепленными на грудь орденами и деньгами, хотя никогда не задыхались от пушечного дыма и запаха пороха. А Этану приходилось им улыбаться. Спасал только факт, что сам О’Хейли служил во флоте, и всего безумия на открытой местности не видел. Ну, и немного шампанского.
Сослаться на урегулирование конфликта не вышло, и Глен погнал Этана обратно в общество. Матросы без лишних приказов заперли юных любителей побуянить в их каютах. Штурман[2] и боцман заверили, что у них все под контролем, и участие старпома и капитана не требуется, за то и получили мысленное звание предателей. Скорбный взгляд, умоляющий придумать хоть какую-нибудь незначительную проблемку, тоже не помог.
На удивление долго ситуацию никто не обсуждал. После третьей польки все окончательно расслабились. Девицы, ставшие причиной конфликта, бросали на Этана и Глена весьма красноречивые взгляды, после чего капитан отдал распоряжение никого, ни при каких обстоятельствах не пускать на территорию офицерских кают. Если Ховард решит развлечься, то вполне сможет обойтись и без кровати. Но он не решит из большого уважения к капитану и серьезности происходящего.
- … и тогда с флангов зашла гвардия. Артиллеристы палили, как в последний раз! – вырвал из мыслей голос собеседника. Этан посмотрел на неприятное лицо с седыми бакенбардами, уставился на орден героя прямо над сердцем. – У Греймшора не было и шанса!
- Великолепно, - сарказм в женском голосе умело спрятался за улыбкой, отчего интонация стала саркастичной, совсем не в рамках приличий. – Вот только, по вашим словам, вы чуть ли не лично взяли город, который находился в осаде не один месяц со стороны моря и со стороны гор.
Говорила женщина. На каблуках она ростом почти доставала самого Этана и была похожа на гибкий бамбук, который он видел только на фотокарточках в Академии. Типичная уроженка Луньго с острыми черными глазами и аккуратным лицом, по которому невозможно определить исный возраст. Из-под меховой накидки выглядывало красное платье, которое Глен оценил по достоинству. Этану пришлось его пихнуть, чтобы Ховард не начал слюни пускать на точеную гибкую женскую фигуру.