- И вы одолжили ему туфли? – капитан смутился от своего вопроса, но постарался держать лицо, хотя кончики ушей у него порозовели.
- Не успела. Как вы сами знаете, нам отвлекло внезапное купание, - не удержалась от язвительности Линда. И на сердце неожиданно стало чуточку легче. Слишком долго Линда держала лицо перед обществом.
- Да, простите, - О’Хейли потер шею и отвел взгляд. – Как же вы оказались на нижних палубах? Это не запрещено, но просто пассажиры первого класса еще ни разу не спускались ниже.
- Мистер Лансель спустился в тот же день, - справедливо заметила Уорен, чем снова смутила капитана. – Я сама не совсем понимаю, как именно. Наверное, просто заговорились. Мы давно не виделись, и мне стало интересно, как поживает малышка Мери.
- Кто?
- Дочь мистера Стоуна, - Лили вышла в будуар и вернулась с теплой шалью, положив ее на плечи Уорен. Линда продолжила: - В общем, за разговорами мы и не заметили, как спустились, а потом услышали музыку. Стало любопытно – вот и решили послушать.
О’Хейли слушал внимательно. Не кивал, не подтверждал, просто сопоставлял события, как это обычно делают работники сыскной службы. С ним нельзя было расслабляться ни на секунду, и Линда это понимала.
- Кто первым заметил исчезновение мистера Стоуна?
- Я. - Притворяться не имело никакого смысла. Свою собранность Уорен показала, когда их с Абрахамом вытащили из воды, но такая откровенность капитана ввела в небольшой ступор. – Он вскрикнул, а я была ближе всех. Из-за шума никто и не услышал бы, наверное, - О’Хейли кивнул и нахмурился еще сильнее. – Там еще был мальчик. Кудрявый такой. Он и крикнул первым, что мистер Стоун упал.
- А потом прыгнули вы? – Линда кивнула. – Но зачем?
Вот он – вопрос, на который сложно ответить так, чтобы никто не смог бы ничего противопоставить. Скользкий и, так или иначе, безответный.
Уорен сцепила все еще прохладные руки в замок, опустила голову, задумчиво перебирая золотое кольцо с аметистом на указательном пальце. Она играла, напрягая все тело, строя из себя невинность, тщательно продумывала каждое движение, надеясь, что военная интуиция не сработает у капитана в нужном направлении.
- Я просто увидела, что человек упал, - начала Линда тише. – Времени раздумывать было мало. Мистер Стоун потерял сознание и мог умереть. Это… - она сглотнула, - действовала быстрее, чем подумала.
Скоп мыслей капитана отражался на его лице. Видимо, чтобы оправдаться за свою недавнюю реакцию, Лили шумно вздохнула и, кажется, даже всхлипнула. Вполне возможно, что даже искренне – в глазах горничной ее госпожа уже укоренилась, как настоящая героиня. По многим причинам.
О’Хейли молчал, и от тишины, прерываемой только тиканьем часов, напряжение росло. Оно заставляло нервничать даже Линду, которая понятия не имела, что творится в этой странной мужской голове. Вопреки своей внешности, открытой и даже добродушной, его животные инстинкты могли поселить в мыслях любое зерно сомнений. И именно это зерно сулило непроходимые проблемы в будущем.
- Тогда, - наконец, заговорил мистер О’Хейли, - зачем вы разделись?
- Капитан, при всем уважении, но это… - захлебнулась возмущением Лили, но Уорен остановила ее движением руки. Та дрогнула от неожиданной судороги, и горничная тут же подлетела к Линде. Капитан схлынул с лица и напрягся еще сильнее. Он подался было вперед и застыл от странной полуулыбки хозяйки каюты.
- Я знаю, как это выглядело со стороны, капитан, - она позволила поухаживать за собой и приняла новую порцию чая с медом из рук Лили. – В тот момент я вспомнила, что корсет может стать проблемой, поэтому и решила от него избавиться. Да и, - Уорен стыдливо прикрыла рукой лицо, - не хотела, чтобы платье мешало остальным нас спасать.
- Вы знали, что вас вытащат? – капитан снова полностью сел на софу. Неясно чему именно он удивился больше, но Линда понимала, что встала на скользкую дорожку, хотя и показала всю свою собранность уже продрогшей, после заплыва на короткую дистанцию.
- Ваш матрос очень громкий, - она усмехнулась. – Из команды на той палубе было много людей, и я не сомневалась, что нас спасут.
О’Хейли отвернулся. Он больше не смотрел на Уорен, не оценивал ее реакции, а просто ушел в себя, будто снова проживая увиденное, и достраивал картинку из того, что узнал за оставшийся день.