- Добрый день. Не могли бы вы помочь? - Этан обернулся и вскинул брови от удивления. Перед ним стоял мужчина с бронзовой кожей. Он чуть гнусавил, но держался спокойно, даже немного развязно. Под простой рубахой перекатывались мышцы, но сам мужчина едва ли доставал ростом до самого О’Хейли.
Этан осмотрелся. Как назло, все работники порта разбрелись, прячась от жары под навесами или в прохладной громаде бывшей крепости. Стало как-то неловко отказывать, и он снова посмотрел в лицо незнакомца, отметив сломанный и криво сросшийся когда-то давно нос.
- Ну, я не сотрудник, но чем смогу…
- Ой, простите великодушно. Я быстренько, - перебил его мужчина и ткнул пальцем с грязными ногтями в бумажку у себя в руке. – Вот смотрите. У нас с парнями на сегодня посадочные билетики на Орлан, но… как бы… где он?
Только теперь Этан обратил внимание, что поодаль стояли другие мужчины. Они сверлили спину своего товарища и совсем недобро посматривали на капитана. С презрением даже – иначе не скажешь. Все они как на подбор были коренастыми и словно побитыми жизнью. Со шрамами на лице, со свежими ссадинами и синяками на руках, хотя одеты, пусть и небогато, но чисто и опрятно.
В целом, ничего удивительного в подобной внешности Этан не нашел. В третьем классе путешествовали личности и внешним видом похуже, хотя, конечно, опасения, что конкретно эти люди могут создать проблемы, закрались.
- Орлан стоит в стороне от порта, - О’Хейли еще раз взглянул в посадочный талон, только чтобы убедиться, что люди действительно из третьего класса. – Посадка на него будет через пару часов, когда освободятся шлюпки. Подождите немного.
- Спасибо, мистер, - мужчина протянул ему руку, и Этан спокойно протянул свою в ответ, стянув предварительно перчатку. – А то мы у кого ни спрашивали – никто ничо не знает. А старший отсюдова так и вообще нас в жару выгнал.
- Пожалуйста. Будем рады видеть вас на борту нашего корабля, - не удержавшись, Этан приподнял фуражку и вполне искренне улыбнулся. Когда он отошел, услышал, как этот самый незнакомец сказал своим товарищам что-то про «приятного мужика». Вот только прозвучало это с какой-то жалостью, оттого и радости комплимент не принес.
Липкую неприязнь от такого знакомства быстро выжгло жаркое южное солнце. Вокруг шумел город. Аль-Вастан, как горящее сердце, пульсировал звуками: зазывалами, руганью, смехом и криками. Под навесами ютились лавочники и торговцы, привлекая внимание как к безделушкам, так и к товарам посерьезнее. Все, чего желала душа, находилось здесь. Шелка и порча с востока и юга, сухофрукты и орехи, благовония, разносящие свои ароматы на мили вокруг. Базар пестрой лентой растянулся по артериям всего города, выкрашенного в голубой цвет.
Гиды, выделенной компанией Орлана мелькали то тут, то там. Они рассказывали истории города, показывали достопримечательности тем, кто не поскупился и заплатил за их услуги. Этан стянул китель и фуражку, с усмешкой подумав, что самое интересное рассказал бы Глен, а не прилизанный историк.
Несколько раз у Этана пытались вытащить кошель из карманов в толпе, но неудачно. Он просто отступал в сторону, стоило какому-то юркому мальчишке только потянуться ручонками в сторону капитана. Сам же О’Хейли лишь посмеивался, прогуливаясь по базару.
Матери всегда нравился голубой цвет, поэтому Этан купил несколько голубых платков и красивую шпильку с синим ирисом ей в подарок. Конечно, такое украшение было простеньким – не чета тем, что продавались в бутиках чуть выше по улице, но те магазины были пока не по карману. Даже так лавочник пытался на ломаном олдейнском стрясти с Этана баснословные деньги, но, услышав родную речь, стушевался и продал шпильку даже дешевле заявленной изначально цены. Да и капитанская фуражка в руке сыграла не последнюю роль.
- Абрахам, они очаровательны! — услышал родную речь Этан и обернулся на голос. - Мери будет в восторге!
У соседнего прилавка с яркими расшитыми платками из шифона стояла чета Стоунов. Клара Стоун со всем усердием, свойственном женщинам, перебирала ткани и отбрасывала те, что ей не нравились. Светлые глаза со знанием дела отсеивали неугодные варианты. Пшеничные волосы чуть выбились из-под кокетливой шляпки с цветами, и золотым ореолом обрамляли прелестную головку.
- Мне кажется, ей больше подойдет зеленый, — Абрахам Стоун подцепил пальцами полупрозрачный изумрудный платок. На серьезном лице пролегла тень усталости. Мужчина, чей суровый нрав был хорошо известен всем, кто имел хоть какое-то отношение к армии, вместе с женой стоял на базаре и сосредоточенно выбирал совершенно точно не мужской предмет гардероба.