- Не стоит, - Рулин улыбнулась и высунулась из окошка. Она вытащила трубку, закурила и выдохнула сладковатый дым в лицо Глена. – Я остановилась в гостинице у ратуши, но говорить, в какой именно не буду.
Чуть протрезвев вдали от жара празднества, Глен понимал, что не стоит продолжать их личную игру, но искра начала разгораться, а тушить ее никому не хотелось.
- Не смею на это и надеяться, - горячие мужские губы припали к женским пальцам, но смотрел Ховард прямо на мадам, которая, видимо, ожидала чего-то подобного и потому просто улыбнулась и наклонилась ниже.
- А вы надейтесь, мистер Ховард. У вас есть все шансы.
Фаэтон дернулся, унося Рулин вверх по улице, где начиналась главная площадь и заканчивался нижний город.
От схлынувшего возбуждения произошедшей встречи, от вина и танцев ноги держали с трудом. Глен дрожал и испытывал ни с чем не сравнимый восторг. Женщины, как правило, млели от его внимания, но эта… эта самого Ховарда ввела в оцепенение, заставила смущаться и желать так, как никого раньше.
Прибитый этими эмоциями, Ховард опустился на ближайшую скамью под густым кустом бугенвилии и прислонился спиной к ледяной стене. Цветы полностью скрывали его от внешнего мира, что было Глену только на руку.
Некоторые фонари уже потушили, а небо робко тронула розоватая предрассветная дымка. Людей стало меньше, изредка кто-то вдалеке горланил пьяные песни, но даже нимфы любви уже спрятались в своих домах в ожидании следующей ночи.
В полумраке и прохладе Глен слушал собственный стук сердца и вглядывался в густую темноту переулка в стороне. Он ничего не ждал, а просто переводил дыхание. Короткая минута покоя – вот чего сейчас так не хватало.
Но даже она рассыпалась от глухого стона в глубине. Поначалу Ховард подумал, что это поздние клиенты борделей, и даже позавидовал счастливчику, кому попалась такая способная девчонка. Вот только стон этот был слишком хриплым и будто булькающим. Глен невольно напрягся. Он смотрел в прореху между зданий, готовый в любой момент сорваться с места. А спустя несколько мучительных минут ожидания оттуда вышел не довольный джентльмен, а мисс Уорен.
Даже в рассветных сумерках Глен видел нездоровую улыбку и румяные щеки, словно только что леди испытала то удовольствие, доступное только женщинам. Ховард знал это лицо, разомленное и расслабленное. Следом появился мистер Бейтс с улыбкой во все его веснушчатое лицо.
- Помогло? – юноша достал из нагрудного кармана платок и протянул его мисс Уорен. Она протерла лоб и шумно выдохнула.
«Вот тебе и благородная аристократия с их снобизмом и холодностью,» - подумал Глен. Ему хотелось рассмеяться, но смех застрял в горле, когда в руках леди сверкнуло лезвие. Она тщательно его протерла все тем же платком, а потом выкинула в канавку под ногами, где быстрый ручеек сточных вод унес тряпицу в туннели под городом.
- О, да, - мисс Уорен опустила голову и поправила подол бежевого платья. – Вот ведь, - Ховард проследил за ее взглядом. Вся юбка до середины колена окрасилась бурыми пятнами. – Жаль. Мне это платье нравилось.
- У тебя полно других. Не думаю, что это проблема, - мистер Бейтс пожал плечами и жестом пригласил леди следовать за ним.
- Надо заглянуть к мадам и одолжить что-нибудь. И, наверное, поужинать, - ее тон был таким непринужденным, что у Глена снова побежали мурашки по спине.
- Не проблема. Я знаю, где она остановилась, - юноша уже отошел достаточно далеко, чтобы голос лишь эхом доносился до Ховарда. Мисс Уорен ничего не ответила и просто следовала за своим поверенным.
Двигаться стало неимоверно сложно. На краю сознания еще билась мысль, что, возможно, эти двое просто предавались любви – Аль-Вастан вполне располагал к этому. Но эта грязь на платье...
Только когда улица опустела, Глен решился встать. С каждым шагом в груди все леденело, и в темноте мерещилась оторванная рука. Или нога. Или другая часть тела.
В голове запульсировало. Левое плечо прошибло резкой болью, и от неожиданности Ховард тихо замычал. Все пережитое яркими картинками мелькало перед глазами. Тогда тоже был рассвет. Гром пушек. Скрежет искореженного металла. Крики. Всепоглощающая боль от огня. И тела. Десятки плавающих в черном море спин.
Он сглотнул. Дернулся, сбрасывая с себя наваждение, чтобы снова очутиться на краю темноты подворотни. В нос ударил запах железа. Пальцы дрожали, и чиркнуть зажигалкой с первого раза не удалось. Слабое пламя осветило голубоватые стены.
Шаг. Еще один. Осторожный и робкий – третий.